Книга Обреченная на счастье в объятиях тирана, страница 67 – Алла Султанова

— Иди в свою карету, — чеканя каждое слово, зло процедил Боварни, даже не удостоив её взглядом.

Его лицо потемнело, словно грозовая туча.

Сисилия хмыкнув, начала не спеша спускаться по лестнице, покачивая бёдрами.

— Его Величество не любит ждать своих подданных, — нарочито громко произнесла Онтез спускаясь.

— Сядь в эту чёртову карету! — взревел герцог, и его голос эхом отразился от стен замка.

Два стражника в начищенных до блеска доспехах, стоявших внизу лестницы, невольно вздрогнули.

Онтез остановилась и, повернувшись к нам, с укоризной произнесла:

— Оливия, он нервничает не из-за меня, а из-за того, что ты вышла его провожать, — вздохнула, отчего её пышная грудь чуть не вывалилась из корсета, и с надрывом вымолвила: — В своё время Теодор запретил мне выходить на крыльцо, чтобы попрощаться с ним… Сказал, что женские слёзы его нервируют. А я их всё равно проливала… В одиночестве…

Герцог провёл ладонью по лицу и рвано вздохнув, беззвучно выругался.

— Любимый, разве ты не догадывался? — язвительно поинтересовалась Сивилия, склонив голову.

Заметив, как на лице супруга заходили желваки, я испугалась... Я почувствовала, как надвигается беда. И то, что произошло через мгновение… подтвердило мои опасения.

Рыкнув, как дикий зверь, Боварни сорвался с места и, схватив миссис Онтез за аккуратно уложенные волосы, поволок к ожидающей карете.

Она заверещала и, цепляясь за его руки, попыталась высвободиться. Но все её отчаянные усилия, конечно же, оказались тщетны. Герцог для надёжности ухватил её за корсет, сминая дорогую ткань. Кое-как переставляя ноги, она добралась до кареты. Стражник, подбежавший к ним, торопливо открыл дверцу.

Без промедления Боварни впихнул Онтез внутрь, словно мешок с сеном, и захлопнул дверь. Карета покачнулась, и, с искаженным от ярости лицом, Сивилия выглянула в окошко, сорвав занавеску. Она продолжила с остервенением выкрикивать проклятья.

— Ты сдохнешь в овраге, вшивая псина! Тебя обглодают чудовищные рыбы в Дейре! Тебя повесят на площади! Ты сгниёшь в дворцовых подвалах! — её голос звенел от ненависти, и каждое слово звучало как удар хлыста.

Супруг развернулся и спешно направился ко мне.

С каждым его шагом я вздрагивала, пятясь к двери.

На его лице появлялась самодовольная ухмылка, каждый раз, когда Онтез изрыгала проклятье.

Остановившись напротив меня, герцог, тяжело дыша, спросил:

— А ты мне что пожелаешь, жёнушка?

Облизнув пересохшие губы, я просипела:

— На всё воля божья… — в его глазах я увидела то, что заставило моё сердце болезненно сжаться.

Разочарование?

Отчаяние?

— Ну что ж… И на том спасибо, — грустно произнёс Боварни, и едва заметная улыбка тронула его губы.

Он повернулся ко мне спиной и обратился к толпившимся стражникам.

— Я предан вам, как и вы мне, — послышались одобрительные перешептывания, — нас призвал король. Наш могущественный Аскерлий.

Стражники начали поочерёдно выкрикивать слова из клятвы верности:

— Жизнь за короля!

— Богу душу, жизнь королю!

— Аскерлий велик!

— Тише! — Боварни поднял ладонь, желая остановить многоголосые восхваления.

Воцарилась тишина.

Лишь усиливавшийся дождь, барабанил по крыше карет.

— Надеюсь, все успели обнять своих жён? — задал вопрос герцог своему немногочисленному войску, — вернутся к ним не все. Но будьте уверены, я позабочусь о ваших семьях. Ваши дети будут накормлены.