Книга Моя истинная. На завтра и навсегда, страница 32 – Лесана Мун

— Я смотрю, ты уже все продумала, — отвечаю.

— Да, мне пришлось. Угадай, кто нанес мне визит не так давно.

— Понятия не имею, но уверен, ты скажешь кто.

— Вольфганг Шварц, собственной персоной, — отвечает бабушка, скривившись.

— Как он посмел⁈ — я даже встаю с кресла.

— Мерзавец имел наглость предупредить меня, чтобы, как он выразился «я успела собрать вещи».

— О чем?

— Он предстанет перед советом с требованием права альфы на наши земли и дома. На всю территорию, — поставив пустой бокал на стол, бабушка устало откидывается на спинку кресла.

— Но ему же не позволят?

— Смотря что он предъявит.

— Этот мерзавец виноват в смерти моей матери! Что он может предъявить?

— Я не знаю, но уверена, Шварц найдет, что рассказать. Поэтому сейчас очень важно, что ТЫ из себя представляешь, как альфа нашей стаи. И слабый человек в паре с тобой…

— Хватит сто раз повторять одно и то же. Я и так понял, что ты не одобряешь, — мне не удается сохранить спокойствие.

— Не одобряю — это мягко сказано. Но… я тебя люблю. Ты моя кровь и я хочу, чтобы ты был счастлив. Я прекрасно понимаю, что без истинной пары твоя жизнь будет неполноценной, поэтому не прошу тебя отказаться от Эллен насовсем.

— А чего же ты просишь? — спрашиваю, сжимая зубы и стараясь не раздражаться, хотя волк внутри меня просто когтями рвется наружу.

— Отвези ее на Землю. Купи жилье. Даже можете пожениться по тем, Земным законам. А тут — выбери достойную пару. И не дай Шварцу отобрать у нас все то, чего достиг твой дед! Не дай пустить нас по миру!

— Наверняка у тебя уже и девушка есть на примете? — спрашиваю, делая большой глоток настойки в попытке прогнать горечь в горле.

— Есть. Диана. Ты должен ее помнить. Дочь альфы соседней стаи. Чудесная девушка.

— И что? Она согласна выйти замуж за меня, а если встретит истинного?

— А если не встретит? Давай начистоту? Чем старше мы становимся, тем меньше наши шансы. Тебе просто крупно и несказанно повезло… почти. Диана мыслит здраво, и я ее за это очень уважаю. И она дала согласие. Так что дело за тобой. И кстати, она будет сегодня на ужине.

— А ничего, что тут Эллен? Как ты себе это представляешь?

— Она ничего к тебе не испытывает, твоя Эллен. Люди на это не способны. У них нет зова истинности. Она не чувствует нужду в тебе, не тянется к твоим рукам, не стремится прижаться, чтобы ощутить тепло. Ей все это чуждо! Чем быстрее ты поймешь, тем легче тебе будет действовать в интересах стаи.

— Все, я достаточно наслушался, — ставлю бокал и иду на выход.

— Прими правильно решение, мальчик мой. И помни, что сейчас речь не о тебе одном. В данный момент решается судьба всей нашей стаи.

«Решается судьба всей нашей стаи». Эти слова еще звучат в моих ушах, хотя я уже полчаса как ушел из библиотеки. По старой привычке иду в лес. Деревья, запах листьев и земли, успокаивают, помогают думать.

Почти сразу встречаю дядю. Знаю его привычку сгонять тоску по умершей истинной долгими и изнурительными прогулками по лесу.

— Привет, — говорю и получаю ответный кивок.

— С леди Аделаидой разговаривал, — скорее утверждает, чем спрашивает Георг.

— С ней, — подтверждаю.

— И судя по твоему виду, она повесила на тебя всю ответственность за стаю.

— А на кого ей еще ее вешать? Больше желающих нет, — огрызаюсь.