Книга Моя истинная. На завтра и навсегда, страница 54 – Лесана Мун

— Как это?

— Вот так. Я тихонько вышла и позвонила маме. Она сказала, что это мой шанс выйти замуж за Яниса, если все правильно разыграть. Ты же знаешь, что мы уже год были вместе, но он не торопился оформлять отношения, и теперь знаем почему, — Ксения фыркает, но тут же морщится, касаясь синяка под глазом.

— Но как так можно? Он же изменил! Это же… фу!

— Все мужчины изменяют. Рано или поздно. Все, без исключения. В этом я с мамой согласна. Мужчины изменяют, а женщины могут выбирать, как им себя вести: по-умному и выжать максимум из измены, или по-глупому и прогнать мужчину, потратив на него кучу времени и не получив ничего взамен.

— И ты согласна с мамой?

— Ну я же вышла за Яниса замуж.

— Хорошо. И где он сейчас, когда так тебе нужен? — понимаю, что зря лезу с этим вопросом, но Ксения жутко меня разозлила этой своей тупой теорией о том, что все мужчины изменяют.

— Он бросил меня, — совершенно равнодушно пожимает плечами сестра. — Сказал, что не может так. И что заплатит столько, сколько я хочу, если не буду препятствовать разводу.

— Так все дело в деньгах? — спрашиваю.

— Я просто хотела семью. Что-то свое, понимаешь? Мужа, ребенка. Кого-то, кто будет меня любить, и не отвергнет потому, что я недостаточно хорошо учусь, или набрала лишний килограмм. Или потому, что хохочущая, как дура, маникюрша оказывается более интересным собеседником, чем я.

Это сейчас был камень в мой огород? Ведь именно так мы и познакомились с Викой. Ксения пришла на маникюр и привела меня с собой. И я была в восторге от новой знакомой.

— Ты… ты же сама привела меня к Вике, — говорю, опешив.

— И что? Я хотела сделать тебе подарок — маникюр. Думала, ты уже достаточно взрослая, и мы сможем подружиться. Это было бы здорово — две сестры и к тому же лучшие подружки. Но ты…

— Ксюша, ты пыталась купить мою дружбу. Так же, как покупала твое хорошее отношение наша мама. Это так не работает.

— Неважно… — сестра отодвигается от меня. — Теперь это все уже неважно. Мы слишком далеко отошли друг от друга.

— У меня к тебе просьба. Доктор хочет сделать успокоительный укол. Согласись, пожалуйста. Тебе нужно хорошо отдохнуть. А завтра… завтра я опять приеду к тебе, и мы поговорим и, может, еще что-то можно починить в наших с тобой отношениях.

— Думаешь? — спрашивает сестра.

— Думаю, — подтверждаю.

— Тогда ладно… пусть делают свой укол. Мне, и правда, очень сильно устала.

Я выхожу из больницы с квадратной головой, но довольная собой. И именно в этот момент звонит телефон. На экране высвечивается «Мама».

— В больнице я была, с Ксюшей все в порядке, насколько это возможно. Сейчас она спит, телефон выключен. Как проснется — включит, — говорю сразу без приветственных слов и прочих расшаркиваний.

— Что это за тон, Лена? Разве так с матерью разговаривают? Сквозь зубы, словно с мерзостью какой-то, а не родным человеком, частью твоей семьи.

— А как с тобой разговаривать, после того, что ты сделала? — чувствую, как во мне опять поднимается злость.

— Я что-то не так сделала? А ну-ка, поделись, что именно, — в голосе матери давно знакомая мне презрительная язвительность. Словно она разговаривает с умственно отсталой, которую ей навязали силой.

— Зачем ты сказала Ксюше, что она потеряла ребенка?