Книга Я спасу тебя, или Десять нелепых смертей Эйрин Миттар, страница 23 – Марина Александрова

— Я не понял, а ты что собираться не планируешь? — поинтересовался Дерек, поднимаясь из-за стола, в то время как я добавила кипятка в свой остывший чай и решила, что раз теперь я на гражданке, то можно баловать себя вкусняшками почаще потому лишний кусочек рулета с джемом вовсе и не лишний.

— Не-а, — довольно протянула я, — я решила никуда не идти, я же сказала…

Договаривала я уже в полнейшей тишине под пронзающими насквозь взглядами родственников.

— Что это значит? — как гром среди ясного неба раздался голос дедушки Нортона.

— Ну, — отчаянно пытаясь не поддаться на попытку взять меня авторитетом вожака, я нервно вздохнула. — Я тут подумала, зачем вот оно надо, а? Сдалась эта побрякушка, в самом деле, — нахмурившись поняла, что говорю что-то явно не то и совсем неубедительное.

— Это орден Бесстрашное сердце, — вкрадчиво сказал дед, а у меня мороз по коже пополз, — а не побрякушка! — шарахнул он кулаком по столу так, что «дзынькнула» посуда, сам стол протяжно заскрипел, а все сидящие синхронно подпрыгнули.

Малыш Филипп открыл свой крошечный рот и протяжно заорал стремительно краснея, словно переспелый помидор.

— Ну, чего так психовать в самом деле, — пробормотала я. — Подумаешь… — ещё тише добавила я, невольно стараясь слиться со стулом.

— Подумаешь⁈ — нехорошо прищурился дед.

Взволнованная Тара поспешила унести малыша, а близнецы и вовсе чуть под стол не сползли, предвкушая грандиозный скандал.

— Ну, деда, — всплеснула я руками, — мне её потом по почте отправят, а вся эта церемония, — лепетала я, на нервах отхлебнув кипятка из чашки и пытаясь найти подсказку хоть в ком-то из присутствующих, чтобы подобрать достойный аргумент, почему я не хочу идти на такое ответственное мероприятие.

Так и не найдя ничего вразумительного в лицах родственников, прошлась взглядом по столовой невольно зацепившись взглядом за картину, что каким-то невнятным образом висела в ней с незапамятных времён. Изображенная на ней девушка стояла на краю обрыва и смотрела в даль уплывающему кораблю, должно быть, прощаясь с кем-то на нём. Почему-то вспомнился эпизод из детства, когда бабушка Фло стоя на стремянке протирала пыль с произведения искусства, вздыхала и делилась со мной жизненным опытом:

«— Вот, Эйри, детка, вишь как в жизни бывает, — качала она головой, переходя на южный просторечный диалект, — помотросит мужик девку да бросит, а она сидит на берегу никому ненужная, сопли на кулак наматывает», — вздыхала бабуля, всякий раз очень переживая за судьбу неизвестной девицы с картины и выразительно цокая.

— … никому не нужная, — сдавленно всхлипнула я, повторяя интонации бабули Фло, только с недопитым чаем во рту всхлип получился довольно натуральным.

Сказать, что за столом воцарилась гробовая тишина — ничего не сказать. И лишь Тод выронил из рук маленькую ложечку, которой мешал до этого чай. Поняв, что при всем желании пустить слезу не смогу невзирая на обстоятельства, я драматично прикрыла рот салфеткой, боясь, что из него вывалится и чай, и не дожёванный рулет, я поднялась и припустила туда, где могла бы скрыться от слишком бдительного внимания родственников, хотя бы пока не прожую то, что мешало изобразить внятные рыдания. Ближе всего оказалась гостиная. Довольная произведённым эффектом и тем, что меня никто не спешил догонять, я быстро открыла дверь и тут же поспешила её за собой затворить, собираясь изображать страдания и характерные звуки столько, сколько понадобится! Конечно, гарантии, что родственники не выломают дверь не было никакой, но всё же это давало шанс на задержку! А потом иди-не иди неважно, так как опоздавших во дворец не пускают!