Книга Время любить, страница 17 – Марина Александрова

— Но…

— Нет, про «но» расскажу тебе я. Соль не женщина, с которыми ты привык иметь дело, понимаешь? Ее нельзя ввести в свой Дом и окружить роскошью, заботой, драгоценностями. Ради нее можно отказаться от мира, к которому ты привык, чтобы последовать за ней. Она ветер, она дождь, она огонь, небо и земля. Она такая же стихия. И как ты собираешься удержать ее, если не готов ничего потерять? Это невозможно. Ты просто не понимаешь: чтобы быть с этой женщиной, нужно отвергнуть все, что ты привык считать своим. Такова будет цена. И если ты не готов к этому, то не спрашивай меня о том, знаю ли я, где она. Ответ будет отрицательным.

— Я найду способ.

— Ты идиот, — усмехнулся Трэй. — Как ты не понимаешь, она не человек. Она не рабыня вашей Империи. Она стихия, заточенная в плоть.

— Откуда такие познания? — Рейну не понравилось, что Трэй говорит о Соль так, словно знает ее, как никто другой.

— Сколько желчи, — вновь усмехнулся оборотень. — Не волнуйся, ревность ни к чему. Когда-то я был готов отказаться от своего мира ради нее, только вот ей это оказалось не нужно. Я смирился, я понял и принял, но не перестал любить, и у меня хватает смелости сказать тебе все это в лицо, потому что я, волк во мне, преклоняется и чтит ту силу, что скрыта в ней.

— Ты говоришь так, словно для тебя нет никого важнее нее.

— Ты вряд ли понимаешь, — с едва уловимой грустью в голосе заговорил Трэй, — но для мужчины, стоит ему встретить ту единственную, и впрямь не остается никого важнее в целом мире. Если ты все еще выбираешь, что для тебя важнее, то это всего лишь означает, что это не она.

— А может быть, это всего лишь показатель того, что я взрослый мужчина, осознающий всю свою ответственность за тех, кто под моим крылом? Тебе собственные рассуждения не кажутся незрелыми?

— Чушь, — отмахнулся Трэй. — Все чушь.

Рейн собирался возразить, когда их уединение нарушил легкий стук в дверь.

— Войдите, — сдержанно ответствовал он, хотя по большому счету не желал видеть никого, кто не мог бы принести ему информации, что так сильно интересовала его сейчас.

— Господин, — Ферт, склонившись, дожидался дозволения говорить, и, как только получил его, тут же поспешил сообщить своему господину: — В двухстах лэрах от восточной границы произошло нападение на караван.

— И? — прищурился Рейн, каким-то внутренним чутьем угадывая, что это не просто информация.

— Характер нападения необычный, — заговорил Ферт. — Погонщики клянутся, что даже не поняли, что произошло. Когда они очнулись, клети с рабами были открыты и пропал один из ящеров. Рабов все еще ищут, потому точное число сбежавших пока неизвестно.

— И, дай угадаю, каравану предстояло следовать через Элио?

— Именно, — кивнул Ферт, — детали мне пока неизвестны…

— Но ты их узнаешь, — вкрадчиво произнес Рейн. — Учитывая твой последний промах, я на самом деле не понимаю, почему мы с тобой до сих пор не распрощались. Тебе следует постараться, чтобы что-то изменить в моих размышлениях о твоей дальнейшей судьбе.

— Я понимаю, — вновь поклонился мужчина, чувствуя, как тяжелая энергия аланита буквально пригвождает его к земле. Во время болезни Рейна это не чувствовалось столь остро, но теперь находиться рядом с мужчиной, когда он был не в духе, было практически невыносимо.