Книга Время любить, страница 186 – Марина Александрова

Я осталась одна во тьме под стылым дождем. Я слышала их крики, и они оглушали меня. Я чувствовала их боль, и она парализовала мое тело. Звон оружия и вспышки от брошенных заклятий — вот во что превратилось небо над моей головой.

Я дышала глубоко, пытаясь вернуть себе остатки самообладания.

— Соберись, ты же не тряпка, в конце-то концов, — с силой сжала я кулаки, еще раз глубоко вздохнула и устремилась прочь с крепостной стены туда, где всего секунду назад упал один из аланитов. Несмотря на шум, царивший вокруг, глухой стук упавшего тела я услышала отчетливо: я почувствовала его кожей, даром внутри себя.

Я бежала, не чувствуя ног, точно повторялась картина из моего далекого прошлого! Айдова лестница не желала сдаваться так просто, вот только и я уже поднаторела в покорении этих конструкций.

Стоило мне вновь оказаться под проливным дождем, как я едва не упала, поскользнувшись на размокшей земле. Вовремя совладав с собственным телом, я вновь побежала туда, где сейчас лежало изломанное после падения с большой высоты тело. Все время, пока бежала, я старалась не смотреть наверх, где разворачивалась ожесточенная битва. Старалась сконцентрироваться на том, что я могла и должна была сделать сейчас. Пока Дар ведет меня, а я следую за ним, эмоции не бьют по мне так сильно. Вся эта боль вокруг остается лишь болью, которой я могу противостоять.

Опустившись на колени перед мужчиной, что сейчас был без сознания, я положила на него руки, оценивая его состояние. Мои ноги, порядком онемевшие от холода и дождя, оказавшись в ледяной грязи, и вовсе перестали что-либо чувствовать. Но сейчас это было неважно: все, на чем я была сосредоточена, — это аланит передо мной. Травмы были серьезными. Перелом костей таза, внутреннее кровотечение, перелом свода черепа, травма позвоночника, разрыв селезенки, одно легкое проткнуто осколком ребра, ранение от заговоренного копья. Травмы вспыхивали в моем сознании, тогда как моя сила уже стремилась туда, где ее помощь была нужнее всего.

За то время, которое я потратила на помощь этому мужчине, не раз рядом со мной слышались глухие удары о землю падающих тел. Мне казалось, что прошла вечность с момента начала этого сражения. Но я знала: то были жалкие минуты. Я подбегала к каждому, кто оказывался на земле, поскальзывалась, падала в ледяную грязь — и снова шла туда, где была сейчас нужнее всего. Помочь каждому лишь силой дара было невозможно, но я могла сделать так, что травмы становились такой степени тяжести, что этому можно было противостоять за счет резервов их организмов. Я слышала, как где-то рядом схлопываются порталы, на внутреннем дворе появлялись еще аланиты и оборотни. Некоторые из них также стремились помочь раненым, кто-то же устремлялся на помощь сражающимся. Я могла понять, почему ритары завязали бой именно в небе. Для них крылья были продолжением собственного тела. Конечно, они уставали, но все же тренированные воины держались в небе уверенно. Это была их стихия. Аланиты и их крылья питались внутренней энергией. Будь аланит хоть трижды силен физически, но если он обладал слабой энергетикой, то не мог продержаться в небе долго.

Все вокруг смешалось. Казалось, теперь сражение разворачивается как на небе, так и на земле. Я видела, как один из ритаров с отрубленным крылом сражался против нескольких аланитов. Он бился отчаянно и, кажется, пытался защитить кого-то, кто уже лежал на земле. Но порой даже того, что ты очень сильно хочешь выжить и дерешься изо всех сил, может оказаться недостаточно. Я почувствовала, когда его сердце перестало биться, когда пыталась остановить кровотечение из разорванной артерии ритара, что лежал передо мной. Очередная смерть, точно игла, прошила сердце. Я невольно вздрогнула и встретилась взглядом с ярко-желтыми змеиными глазами ритара, которому пыталась помочь. Взгляд этих существ всегда пугал меня. Я не могла понять, что у них на уме. Холодный и бесстрастный взгляд змеи, которая всего лишь ждет, когда уже можно будет проглотить свою жертву. Вот и сейчас я не знала: то ли он смотрит на меня с мыслью вырвать мое сердце, как только представится такая возможность, то ли просто смотрит. Когда я пугалась, я становилась хуже, чем обычно, потому: