Книга Жемчужина дракона, страница 144 – Марина Александрова

Это была самая странная лекция, которую я посетила за время пребывания в храме. В аудитории, полной эвейев, мне казалось, что нет никого, кроме нас двоих. Я честно пыталась слушать, о чем говорит преподаватель, но все мои попытки скатывались к тому, что я думала сперва о том, как это непередаваемо волнительно вот так проводить время вместе с Китарэ. Затем моя здравомыслящая сторона давала звонкую оплеуху этой не к месту и не ко времени возникшей в моем подсознании романтичной дурехе, напоминая о ночном происшествии и всячески пытаясь запугать эту восторженную идиотку, но стоило рациональному «я» немного отвлечься, и все повторялось вновь. Я то хмурилась, призывая себя к порядку, то мои губы сами собой расплывались в предвкушающей улыбке… Преподаватель время от времени ронял мел и начинал заикаться.

— Ты готова продолжить наши занятия в склепе сегодня? – вдруг прошептал мне на ухо Китарэ.

От его шепота по моей шее пробежали мурашки, и я невольно вздрогнула.

— Конечно, это важнее всего, – кивнула я. – Несмотря ни на что, мы не можем терять время.

— Точно? – зачем-то уточнил он.

— Если бы было неточно, я бы сказала. – Нахмурившись, я обернулась к нему так, что наши лица, а самое главное, губы оказались в неловкой близости друг от друга. Тяжело сглотнув, я резко отвернулась, пытаясь унять свое смущение, а в особенности все всплывающие воспоминания об этих губах. – Идем отсюда! – громче, чем следовало, и довольно резко сказала я и тут же стушевалась под взглядами эвейев, которые как по команде вдруг обернулись к нам.

Я на самом деле не понимала, что со мной происходит. Да, конечно, это могла быть влюбленность, но разве нормально так дуреть из-за этого? Меня бросало то в жар, то в холод. Мое сердце барабанило в груди так, что мне, казалось, вот-вот разорвет грудную клетку. И мои эмоции скакали туда-сюда, как безумные кузнечики. Где мои рассудок, сдержанность, скромность и смирение? Я так легко стала выходить из себя, порой до кровавой пелены перед глазами! И еще сейчас я бы с удовольствием поцеловала Китарэ, но уже сама… А это и вовсе неслыханное бесстыдство.

— Мне надо выйти, – севшим голосом пробормотала я, задыхаясь.

Китарэ ничего не ответил, а лишь понимающе кивнул, резко поднялся, взял меня за руку и поспешил вниз.

Я плохо помнила, как мы оказались на улице. Все, на чем я могла сосредоточиться, – это собственное дыхание. Я натуральным образом задыхалась. Рядом с входом в здание находился неглубокий пруд, в центре которого размещалась композиция из камней и цветов. Китарэ осторожно усадил меня у самого берега, зачерпнул в ладони ледяную воду и плеснул мне в лицо, помогая умыться. Ощущения были такими, словно он ошпарил меня. Но, так или иначе, мне стало легче. Я вновь могла дышать и осознавать мир вокруг. И только сейчас заметила, что обычно такая бледная кожа Китарэ заметно отличается на той самой руке, которой он держал меня. Она явно покраснела.

— Что это? – пробормотала я, указывая на его ладонь.

— Тебе лучше?

Я кивнула, но все же спросила еще раз:

— Что это?

— Немного обжегся, – слегка улыбнулся он.

Так как сейчас все были на занятиях, то рядом с нами не было любопытных ушей, потому я позволила себе спросить, уже самостоятельно зачерпнув воды и умывшись, потерев шею и руки: