Книга Жемчужина дракона, страница 146 – Марина Александрова

Разговор с элементалем прочно засел у него в голове. И дело было не только в Ив… Точнее, не так: с самого начала дело было только в ней. Стоило посмотреть на все случившееся с ними, на то, как их миры пали у ног чужой алчности и безумия, и ему становилось не по себе. Этот ребенок был рожден, чтобы не только стать наследницей своего рода; на ее плечи было возложено будущее их мира. С того самого момента, как она предложила раскрыть перед ним свой разум, каждый день рядом с ней заставляет его смотреть на мир под другим углом. Точно сцена, на которой он привык смотреть спектакль под названием «Жизнь», вдруг начала поворачиваться к нему, раскрывая сокрытое от всех закулисье. Когда его сердце стало сжиматься от одного лишь взгляда на нее? Почему так болезненно думать о том, что она пережила, раз на ее шее осталась роспись белесых узоров-шрамов? Воспоминание об отражении в зеркале, увиденном ею пятнадцать оборотов назад, навсегда отпечаталось в его сознании. Когда-то он думал, что Игнэ – порочный род, пошедший против законов бытия, осквернивший их мир. Но даже если отец Ив каким-то образом был причастен к тому, что случилось тогда, разве тот измученный и изуродованный ребенок мог нести ответственность за это? В тех болезненных, уставших глазах, отразившихся на зеркальной глади, он неожиданно узнал себя. Они оба стали жертвой чужой игры. Им же вместе пора встать на крыло и расставить все по местам.

Держа ее за руку и неспешно ступая по парковым аллеям храма, он чувствовал жар, исходящий от ее руки. Ее смущало то, что он рядом, и это заставляло реагировать огонь внутри. Что ж, ему нравилась такая ее реакция. Ее огонь будил в нем безрассудство, он чувствовал его энергию, и она текла по его, казалось, давно заиндевевшим венам, заставляя и сердце стучать чаще и решительнее. Рядом с ней, касаясь ее пламени, он чувствовал себя таким живым, как, пожалуй, никогда прежде, и это было удивительнее всего.

— Если ты хочешь отдохнуть сегодня, мы можем не делать этого…

— От чего отдохнуть? Все делаешь ты, я даже не помню твоего присутствия, – сказала она. – Может, тебе стоит… – Она вдруг замялась.

— Что?

— Ну, отпустить мою руку? – сказала она, хотя сама даже не попыталась разжать пальцы.

Против воли это заставило улыбнуться Китарэ.

— Что в этом такого? Мы же мужчины, – изогнув бровь, сказал он, прекрасно осознавая, что дразнит ее.

— Именно поэтому, – фыркнула она и попыталась освободить свою ладонь.

Но не тут-то было. Ему нравилось держать ее за руку и чувствовать ее огонь.

— Ну и что? Мы с Дилаем иногда так гуляем. Что тут такого? – соврал он не моргнув глазом.

Вообще-то, это было нормальным только для близнецов. Так они уравновешивали свой энергобаланс, особенно когда истребление насекомых и их воскрешение начинало носить катастрофический характер.

Ну, было бы нормально, если бы Дилай взял Ив за руку, помогая справиться с огнем. Но Китарэ даже думать об этом было неприятно…

Стоило им оказаться перед склепом, как Китарэ пришлось с сожалением отпустить руку Ив. Его ладонь тут же ощутила контраст между царившим вокруг холодом и теплом, которое исходило от нее. Ив легко открыла дверь и чуть отошла в сторону, пропуская его. Китарэ привык подмечать детали, и ему казалось, что сейчас маленькие штрихи в поведении Ив начинают складываться в пока еще неясную картину. «Постой, я зажгу факел». Она слегка вздрогнула тогда. «А что, другого освещения нет?» – спросила как бы невзначай, но напряженность в голосе чувствовалась очень явно. Он тогда не придал этому значения. Но сегодня она вновь сказала кое-что, на что он не сразу обратил внимание. «Странно, что твой огонь так мощно реагирует на энергетические изменения в храме. Можно подумать, ты впервые сталкиваешься с пробуждением родной стихии». Она закусила губу, прежде чем ответить. Значит, ей было неловко, и она боялась признаться в чем-то… «Я… действительно никогда…» – «Не сталкивалась с пробуждением родной стихии?»