Книга Единственная для черного дракона, страница 105 – Марина Александрова

— Да, это точно оно, — спустя несколько продолжительных секунд, смогла прийти в себя я, почувствовав, как стремительно побежали две влажные дорожки по щекам.

Вот уж не думала, что это окажется столь важным для меня!

— Спасибо, что вернулось ко мне, — прикусив губу, прошептала я и не сумев больше сдерживаться, горько расплакалась.

Я совсем не помнила, как провалилась в сон. Такой болезненный, глубокий, обволакивающий.

Не знаю, быть может я надеялась, что в эту ночь, я увижу что-то ещё из собственного прошлого? Возможно… но чуда не произошло. Всё, что мне снилось это странная маслянистая черная река и пламя, расцветающее на ней. Какая-то неясная суматоха вокруг. Странно, но несмотря на то, что огонь выглядел беспощадным, я словно смотрела на него со стороны. Мне не было страшно. Скорее, я чувствовала себя как-то отчужденно. Это был не сон, а настоящее мучение, потому проснувшись и обнаружив, что пора в купальни, проверять результат вчерашнего замачивания, я почувствовала настоящее облегчение.

— Меньше мыслей о прошлом, стоит налаживать настоящее, — пробормотала я самой себе, снимая с вешалки уже порядком опостылевший комплект формы телесного цвета. — Цвет какашки, — прошипела я себе под нос, поражаясь, как мадам Шир могла выбрать подобное официальной формой своей школы. Хотя, кому какое дело как мы выглядим пока мы здесь? Если так подумать, то суть остается сутью, кем бы не вышли воспитанники данного заведения в свет по сути своей они навсегда останутся слугами своих господ.

В отличии от Эшера, весна в Алмао была яркая, теплая, утопающая в цветах, красках и потрясающих запахах, царящих вокруг. Действительно, ничего подобного встретить в Эшере было просто невозможно. Казалось, даже листва на деревьях была по особенному яркой, насыщенной или напитанной какой-то особой энергией делающей её чуть ли не сияющей. Порой, увидев очередной распускающийся кустарник или цветок, я могла замереть на несколько секунд уговаривая саму себя, постараться не забыть это во что бы то ни было. Страх потери памяти плотно обосновался в сердце. Вот и сейчас, должно быть, со стороны я смотрелась как недалёкая идиотка, которая открыв рот разглядывала как распускаются крошечные голубые цветочки, и я готова была поклясться, что в этот момент с их лепестков соскальзывают едва заметные глазу золотые искры и тем удивительнее была эта картина. Куда как удивительнее той тряпки, что ждала меня в купальнях.

— Хорошо тебе живется, как я посмотрю? — женский голос, сочащийся гневом, прозвучал со спины.

Что странно так это то, что я слышала его единожды и никак не думала, что так хорошо запомню его. Но именно возвращения этой девушки я ждала, как того самого грома, что возвестит меня о начале нового этапа моего выживания в Алмао. Быть может, всему виной была моя мнительность? Быть может, я по определению не могла жить, не ожидая какой-то подлянки мироздания в свой адрес? Но, так или иначе, теперь что-то действительно может произойти…

Я нарочито медленно повернулась лицом к девушке, что говорила со мной и едва не закричала от увиденного. Всё такая же высокая, но от былых аппетитных форм не осталось и следа. Казалось, она не ела все три месяца, что её здесь не было, потому как передо мной стоял настоящий скелет, затянутый белоснежной кожей. Её зелёные глаза потускнели, став своим цветом напоминать буро-зелёную жижу болота. Белокурые блестящие локоны словно истончились, напоминая сейчас паутину, будто стоит мне подуть, и они просто улетят с её головы. Но всё это было ещё куда ни шло, если бы не два четких шрама от уголков её губ до самых ушей, уродующих её лицо и превращающих её рот в вечное подобие жуткой улыбки.