Книга Невеста для Лешего или как не выйти замуж за болото, страница 13 – Мира Аллен

Сорока неслась к Заречью так, будто ей за каждое слово обещали по горсти блестящих бус.

— Свадьба-а-а! Марья за Лешего идё-о-от!

Марья сорвалась с места. Она успела сделать три быстрых шага к опушке, уже представляя, как перехватит эту пернатую беду и свернёт ей не шею — нет, она была человеком разумным, — но хотя бы направление полёта. На четвёртом шаге зелёная нить на запястье натянулась: не резко, не больно, но так упрямо, что её мягко дёрнуло назад.

Марья остановилась, развернулась и посмотрела сначала на светящуюся петлю, потом на Велеслава. Леший стоял у грибного круга неподвижно, как часть самого леса. На его лице не дрогнул ни один мускул, но Марья уже начинала различать оттенки этой каменной невозмутимости. Сейчас он был не равнодушен. Он был раздражён. Просто раздражался так тихо, что обычный человек мог бы принять это за задумчивость.

— Сними, — сказала она.

— Я уже сказал: не могу.

— Тогда скажи это полезнее.

Велеслав медленно перевёл взгляд с нити на неё.

— Невозможно сказать невозможное полезнее.

— Можно хотя бы виноватым тоном.

В кустах кто-то пискнул, кажется, от восторга. Марья резко обернулась. Между листьями мелькнули две мелкие морды — бурые, лохматые, с круглыми глазами и видом существ, которые получили лучшее развлечение за последние сто лет.

— А невеста бойкая, — прошептала одна.

— Зато жених тихий, — ответила вторая. — Удобно.

Марья нагнулась, схватила сухой ком земли и метнула в кусты. Морды исчезли, ком шлёпнулся в листву, оттуда донеслось обиженное шипение и скорый топот маленьких ног.

— Подглядывать вредно для здоровья, — бросила она.

— Ты тратишь силы, — сказал Велеслав.

— Это мои силы. Хочу — трачу.

Она снова повернулась к нити и попыталась подцепить её ногтем. Нить легла вокруг запястья тонкой светящейся травинкой, но под пальцами оказалась не травой и не верёвкой. Она была тёплой, гладкой, почти живой. Марья потянула сильнее. Петля не сдвинулась. Тогда она достала нож.

Велеслав сделал шаг.

— Не надо.

— Вот теперь ты оживился.

— Если повредишь связь грубо, пострадает не только рука.

Марья замерла с лезвием у нити.

— Угрожаешь?

— Предупреждаю.

— Разница есть?

— Большая.

— Для того, кому говорят, обычно не очень.

— Это старый обрядовый контур, — произнёс Велеслав. — Он связывает не кожу. Он держит след, имя, намерение и признание круга.

— Моего намерения тут не было.

— Поэтому связь неровная.

— О, как прекрасно. Меня связали неправильно. Сразу легче.

Велеслав чуть сузил глаза.

— Если мы отойдём друг от друга слишком далеко, нить будет тянуть сильнее. Если попытаемся разорвать её силой, контур может замкнуться.

— На ком?

— На обоих.

— Неожиданно щедро.

Марья опустила нож только потому, что резать непонятную магию на собственной руке действительно было не самым умным решением. Она не была безрассудной. Просто не любила, когда её ставили перед фактом, особенно если факт светился и назывался брачной связью.

Она сделала шаг в сторону. Нить натянулась. Марья шагнула в другую. Нить послушно повернулась следом и снова потянула её к Велеславу, будто терпеливая старшая родственница, ведущая упрямого ребёнка к столу.

— Ах ты ж зараза зелёная, — прошипела Марья.

Она достала из мешочка щепотку соли и сыпанула на нить. Ничего не произошло. Нить даже не дрогнула.