Книга Мой истинный олень, страница 80 – Эвелина Шегай

— Нет. Нежелание отвечать злом на зло — благородная черта, — мягко оспорил он и улыбнулся. Его горячие ладони легли ей на талию. Выждали немного, убеждаясь, что их никто не собирается сбрасывать. И тогда совсем осмелели, скользнули на поясницу, одновременно обнимая и притягивая ближе. — Давайте сегодня вечером поужинаем в одном ресторанчике саларунской кухни.

— Там есть лаварийская кухня?

— Да, кажется, есть, — по мере осознания в его глазах с каждой секундой всё сильнее разгорался огонёк радости. — Другими словами, вы согласны пойти на свидание?

От ответа её отвлёк позвонивший телефон. А стоило увидеть имя, высветившееся на дисплее, как все романтичные мысли в один миг вылетели из головы. Аяка интуитивно почувствовала, что мама звонит не просто так. Не за тем, чтобы узнать, как у неё дела. И шестое чувство не подвело.

Сначала ей пришлось потратить уйму сил, чтобы убедить маму, что в ателье никто не пострадал в результате пожара, а затем смиренно слушать ещё полчаса упрёки за то, что утаила такую важную информацию. По её мнению, Аяка должна была позвонить в ту же минуту, как увидела всполохи огня.

Только под конец разговора, когда у неё не осталось сил даже чтобы поддакивать, мама сжалилась и поведала о том, кто до неё донёс столь ценную информацию. Не забыв при этом подчеркнуть, какой тот молодец.

Как оказалось, отделу господина Танаки досталось дело о поджоге в их ателье. Он не смог дозвониться до Аяки, потому как у неё стоял телефон на беззвучном режиме, пока они принимали госпожу Сагидайго, и тогда ему не пришло ничего лучше в голову, кроме как позвонить маме. А узнав, что та не в курсе, вывалил всю имеющуюся у него информацию. Не попытался как-то сгладить и обтекаемо преподнести саму по себе громкую новость, а грубо обрушил ей на голову и расписал во всех подробностях, что и как обгорело, какие убытки понесла пострадавшая сторона.

Поразительно, но этот почти что двухсотлетний мужчина Аяке казался более зрелым и мудрым, чем Шикаяма, который никогда бы не выкинул подобной глупости.

— И где ты сейчас живёшь? — мама задала самый неудобный вопрос из возможных. И она не могла его не задать по понятным причинам. Какая мать останется равнодушной к судьбе своего ребёнка? Естественно, она хотела знать, где и как теперь живёт Аяка.

Можно было соврать, сказать, что остановилась у Ёсико или Хины, но вместо этого язык вытолкнул противоположные по смыслу слова:

— Вам не понравится мой ответ, — она положила подбородок на плечо всё это время стоявшего рядом Шикаямы. — Я приняла решение, которое вам не придётся по вкусу и не поменяю его, чтобы вы мне ни сказали.

— У него, значит. Что ж… это твой выбор. Надеюсь, ты вынесешь со временем из этого решения какие-то выводы. И надеюсь, что они не окажутся слишком горькими.

— А я надеюсь, что вы со временем сможете принять в качестве зятя мужчину в два раза моложе своей дочери.

— Не думаю, что этот день когда-нибудь наступит, — ласково проворковала мама. — И будь так добра, позвони господину Танаке. Помимо того, что он беспокоится о тебе, что я нахожу крайне великодушным, учитывая твоё бестактное поведение, ему надо что-то с тобой обсудить. Я так поняла, у него есть вопросы касательно происшествия.

— Хорошо, сейчас ему позвоню.