Книга Мой истинный олень, страница 101 – Эвелина Шегай

— Доброе утро, — вежливо отозвался Джун и ответил Аяке: — Думаю, мы можем шить ещё и мужское нижнее бельё.

— А что там шить? У вас там всего три разновидности: плавки, боксёры и семейки. С этой задачей отлично справляется «Твоё-моё». Не вижу, где здесь можно развиваться.

— Мужское бельё не менее разнообразно по фасону, чем женское. И помимо моделей, мужчины тоже могут испытывать симпатию к определённым тканям или декоративным элементам.

— У тебя есть конкретные идеи?

— Я кое-какое время работаю над своей коллекцией… — неопределённо протянул он.

Хотел ещё что-то добавить, но в мастерскую завалилась сильно хромающая Ёсико, в один миг переключив всеобщее внимание на себя. Она шла, опираясь на костыль, и не переставала скалиться в тридцать два зуба:

— Меня по дороге на работу сбил мотоциклист!

— Да, вижу, основательно так сбил, — оторопело пробормотала Аяка. — Тебе голову не проверяли?

— Головой не билась... И он не совсем меня сбил, всего-то ногу переехал. Но это всё неважные мелочи, — нетерпеливо отмахнулась она, неуклюже присаживаясь на стул. — Гораздо важнее, что он был чертовски горяч! И что вы думаете?.. Этот горячий парень мне дал свой номер телефона! Сказал, чтобы я обязательно ему позвонила, когда закончу с работой. Он меня теперь будет возить везде, пока нога не заживёт!

— И ты поэтому не захотела нормально лечить ногу?..

— Ага! Сказала, что у меня аллергия на зелья.

И пока Аяка подбирала слова, чтобы наиболее ёмко описать впечатления от всего этого приключения подруги, к ним присоединились оставшиеся члены их дружного коллектива.

— А чего это вы вдвоём пришли? — подозрительно сощурив глаза, поинтересовалась Ёсико и сладко пропела: — Пятница-развратница.

— Не выдумывай, — подчёркнуто равнодушно отрезала Хина и завалилась на диван. — Встретились около входа.

— Да-да, именно так всё и было! — энергично закивал Комацу. — Мы, честное слово, встретились около калитки ровно три минуты назад.

— Ха! Они переспали!

И мастерская в мгновение потонула в гомоне эмоционально спорящих голосов. Аяка окинула творящееся перед носом безобразие задумчивым взглядом и остановилась на смотрящих на неё с любовью глазах цвета запёкшейся карамели.

Пожалуй, сейчас она по-настоящему счастлива…

Конец