Книга Хозяйка приюта упрямых чудес, страница 50 – Елена Амеличева

Это было опасно.

Очень.

Но наверх идти все равно пришлось вместе. И на этот раз плита над лестницей послушно открылась сама, стоило только ключу в его руке вспыхнуть.

— Хотя бы дом нам рад, - пробормотала я.

— Не уверен, что это хороший знак.

— Почему?

— Потому что он ведет себя как хозяйка, которая наконец дождалась гостей на большой семейный обед и теперь не выпустит никого без добавки.

Я не выдержала и фыркнула.

— Это у вас, оказывается, чувство юмора просыпается к утру?

— Оно у меня всегда было.

— Просто очень плохо воспитанное?

— Зато вы его замечаете.

— Это ваша главная ошибка.

— У меня их уже достаточно.

Он сказал это легко.

Но я услышала что-то другое.

Тяжелое.

Старое.

И почти сразу поняла, что это отголосок связки. Не мысль. Не образ. Чувство. Вина.

За жену.

За детей.

За что-то еще.

Я резко отвернулась.

Не потому что не хотела знать.

А потому что не имела права лезть так глубоко без спроса.

Наверху нас встретила тишина.

Слишком полная.

Слишком напряженная.

В гостиной горели почти все свечи. Дети спали вповалку у камина, сбившись в теплый узел из одеял, локтей, взъерошенных голов и лап Булки с Лапсиком. Даже Фисташ задремал, свесив хвост с кресла. Ворон сидел на спинке дивана и дремал одним глазом, как опытный чиновник на скучном заседании.

Мирабель не спала. Соломея тоже. А вот няня Марта исчезла, оставив после себя только легкий запах лаванды.

— Ну? - тихо спросила Мирабель, вставая.

Маркиз коротко ответил:

— До полудня дом надо удержать любой ценой.

— А потом? - спросила Соломея.

Я посмотрела на детей.

Потом на окна.

На ставни.

На огонь.

Потом опять на маркиза.

— А потом, - сказала я, удивляясь собственной ясности, - мы никому их не отдадим.

Он посмотрел на меня очень внимательно.

Так, будто именно этого ждал.

Или боялся услышать.

Или надеялся.

— Даже Магистрату? - уточнила Мирабель.

— Особенно Магистрату, если они явятся с неправильными намерениями, - отрезала я.

Ворон открыл второй глаз.

— Я бы попросил не обобщать.

— Я бы попросила тебя снова задремать.

— Чувствую необоснованную враждебность.

— Она более чем обоснованная.

Маркиз вдруг шагнул к столу и развернул письмо Магистрата еще раз.

— Имя. Арман Северье.

Ворон кашлянул.

— А, этот.

Мы все повернулись к нему.

— Что значит "этот"? - прищурилась я.

— Ну... - птица переступила с лапы на лапу. - Он из приличных. Настолько, насколько вообще можно быть приличным в нашей конторе.

— То есть? - спросил маркиз.

— То есть не любит Ронкса. Не любит лаборатории. Не любит, когда детей используют как имущество. И вообще имеет неприятную привычку думать.

— И где подвох? - спросила я.

— В том, что он все равно человек закона. Если сочтет дом угрозой, заберет детей под охрану, даже желая добра.

Вот оно.

Иногда самые опасные люди вовсе не злодеи.

Иногда они просто уверены, что знают, как правильно.

— Значит, надо убедить его, что дети в безопасности здесь, - сказала я.

— И что приют под контролем, - добавил маркиз.

— И что мы не сумасшедшие, - вздохнула Соломея.

Лисфей приоткрыл один глаз.

— Это будет самая трудная часть.

— Согласна, - пробормотала я.

На секунду мне захотелось просто лечь рядом с детьми и закрыть глаза.

На пять минут.

На полчаса.

На всю эту безумную жизнь.

Но тут Тео, спавший у самого ковра, вдруг зашевелился, открыл глаза и, не просыпаясь до конца, сонно пробормотал: