Книга Хозяйка приюта упрямых чудес, страница 64 – Елена Амеличева

Вы в центре.

Дети вокруг.

Фамильяры по границе.

И, желательно, тот, с кем источник вас связал.

Он сказал это так буднично, будто речь идет не о моей личной катастрофе, а о расстановке стульев на празднике урожая.

Я резко повернулась к нему.

— Простите?

— Леди Бомон, сейчас не время смущаться заранее.

— А когда оно будет, по-вашему?

— Если переживем полдень, можете смущаться сколько угодно.

— Очень великодушно.

Маркиз поставил второе кресло и тихо сказал, не глядя на меня:

— Он прав.

Ну конечно.

Разумеется.

Как же иначе.

— Вы хотя бы можете перестать быть разумными вдвоем? - пробормотала я.

— Не обещаю, - сухо ответил он.

Мы быстро освободили центр комнаты. На ковре выложили круг из свечей. Клаус притащил откуда-то мешочек сухих яблочных корок "для правильного запаха". Соломея, не спрашивая, сунула мне в руку чашку сладкого чая.

Фисташ торжественно объявил, что будет "воздушным дозором", а Хрунь, явившийся невесть откуда, заявил, что охраняет припасы от нервного переедания.

И вот посреди этого безумия я вдруг поймала себя на странной мысли:

мы и правда уже семья.

Не ровная.

Не правильная.

Не та, какую показывают на парадных портретах.

Но настоящая.

Дети сбились ближе.

Агнесса села у моего правого колена.

Тео - слева.

Ной напротив.

Лина и Леви рядом, прижавшись друг к другу.

Лапсик устроился у ног.

Булка лег поперек прохода так, будто сам был дверью.

— А я где? - возмутился Лисфей.

— Где-нибудь не слишком высокомерно, - предложила я.

— Это дискриминация.

— Это забота о композиции, - буркнул Северье.

Ворон же, к моему величайшему удивлению, занял место на карнизе над окном и затих.

Снаружи светало.

Серый, тревожный рассвет полз по стеклам.

До полудня оставалось все меньше времени.

Маркиз подошел ко мне.

Остановился так близко, что дети немедленно оживились, будто почуяли развитие интересного сюжета.

— Где мне сесть? - спросил он.

У него хватило совести спросить это шепотом.

Но от этого легче не стало.

— Там, где надо дому, - ответила я чуть тише.

— Это слишком расплывчато.

— А вам не все ли равно?

Он посмотрел на меня.

Тот самый взгляд.

Тихий.

Невыносимый.

— Не все равно.

Вот после таких слов надо запрещать женщинам дышать. Потому что иначе они начинают надеяться. А надежда - вещь совершенно неблагоразумная.

Но времени на неблагоразумие не было.

Потому что в это мгновение Клаус вдруг поднял голову и сказал:

— Идут.

— Кто именно? - спросила я.

Клаус принюхался к воздуху и скривился.

— Все сразу.

Железо.

Лошади.

Три мага.

Пыль закона.

И эта скользкая мерзость Ронкса - тоже где-то рядом.

— Это даже звучит утомительно, - пробормотал Лисфей.

— То есть они уже у ворот? - быстро спросил маркиз.

Северье подошел к окну, едва приоткрыв ставню.

— Мой отряд.

И, судя по тому, как стоят, не только мой.

— Что значит "не только"? - спросила я.

— То и значит, что кто-то из Магистрата пришел без приглашения.

Либо меня решили подстраховать.

Либо не доверяют.

Либо и то, и другое.

— Какое очаровательное у вас ведомство, - сказала я.

— Да, мы часто нравимся людям после первого ареста.

— Я уже восхищена.

Он прикрыл ставню и повернулся к нам.

— До полудня они не должны войти в центр.

Никто.

Ни мои, ни чужие.