Книга Хозяйка приюта упрямых чудес, страница 61 – Елена Амеличева

Он вздрогнул.

Почти незаметно.

Но я увидела.

И внезапно поняла, что попала в какую-то старую его боль. Очень старую. Очень глубокую.

— Эдгар...

— Не надо, - сказал он тихо.

— Чего не надо?

— Смотреть так, будто вы сейчас меня поймете.

— А если понимаю?

Он усмехнулся.

Грустно.

Почти устало.

— Тогда мне совсем некуда деваться.

Вот тут-то все и встало на свои места.

Эта ночь.

Дети.

Приют.

Его руки на моих плечах.

Источник.

Страх.

Упрямство.

Поцелуи, которые он называл ошибкой, а потом все равно повторял бы, я уже это знала.

Я смотрела на него и понимала с кристальной ясностью: все. Поздно. Бесповоротно.

Я люблю этого невозможного мужчину.

Люблю со всем, что в нем есть:

— с гордостью,

— с привычкой брать на себя слишком много,

— с язвительностью,

— с этой опасной нежностью,

— с детьми, которые уже стали моими тоже,

— и даже с его идиотской способностью быть благородным в самые неподходящие моменты.

И самое ужасное заключалось в том, что он, кажется, понял это раньше, чем я успела спрятаться.

Потому что взгляд у него стал совсем другим.

Тихим.

Теплым.

Почти беспомощным.

— Не смотрите так, - прошептала я.

— Как?

— Будто знаете.

— А я знаю?

Я выдохнула.

Вот сейчас.

Или никогда.

— Да.

Он сделал шаг.

Всего один.

— И что именно?

— Что я...

— Господин маркиз!

Резкий мужской голос снаружи ударил по нам, как ведро ледяной воды.

Мы оба обернулись.

У входа в беседку стоял высокий мужчина в темном дорожном плаще, с фонарем в одной руке и медным жетоном Магистрата на другой.

Лицо у него было усталое, резкое и очень внимательное.

— Магистр Арман Северье, - сухо представился он. - Полагаю, нам всем есть о чем поговорить. И, боюсь, времени у нас почти не осталось. Потому что человек, которого вы только что отпустили из павильона, уже не один.

Если существует особенно жестокая разновидность судьбы, то это она.

Именно в ту секунду, когда женщина наконец понимает, что любит мужчину, появляется представитель власти и говорит:

— "нам всем есть о чем поговорить",

— "времени почти не осталось",

— и, на десерт, "человек, которого вы упустили, уже не один".

Чудесно.

Просто чудесно.

Я медленно вдохнула и очень вежливо спросила:

— Вы всегда появляетесь в момент, когда людям и без вас трудно дышать?

Магистр Северье посмотрел на меня устало.

Потом на маркиза.

Потом на мою руку, все еще сжимавшую кольцо Ронкса.

— Обычно да, - ответил он. - И, судя по обстановке, сегодня я даже немного опоздал.

Надо отдать ему должное. Голос у него был не надменный.

Скорее... замученный.

Как у человека, которого жизнь регулярно швыряет в чье-то чужое безумие, а он уже даже не удивляется.

— Кто вы вообще такой, кроме плохо выбранного момента? - спросила я.

— Арман Северье. Магистр Особых Дел. Формально - инспектор. По факту - человек, который сейчас пытается не дать Ронксу увести детей, а моему же ведомству сделать что-нибудь непоправимо законное.

Я моргнула.

Маркиз тоже.

— Это должно звучать обнадеживающе? - спросил он сухо.

— Это должно звучать честно. На большее в такой час я не способен.

Вот тут я чуть-чуть ему поверила.

Самую малость.

Хотя это, конечно, совершенно не означало, что я собиралась перестать настораживаться.