Книга Хозяйка приюта упрямых чудес, страница 60 – Елена Амеличева

Я всегда знала, что неприятности любят приходить толпой.

Но чтобы настолько организованно - с рогом, официальным прибытием и почти по расписанию - это уже было даже оскорбительно.

— Уходим, - коротко сказал маркиз.

— Согласна, - отрезала я и подхватила с пола кольцо Ронкса раньше, чем он успел среагировать.

Он побледнел.

Ага.

Значит, важная штучка.

— Верните, - сказал он тихо.

— Обойдетесь.

— Вы не понимаете, что держите.

— Зато прекрасно понимаю, кого хочу этим ударить в следующий раз.

Маркиз почти силой оттеснил меня к выходу павильона.

Лапсик, рыча, пятился рядом.

Ронкс не бросился следом.

И это мне не понравилось больше всего.

— Почему он не идет за нами? - спросила я.

— Потому что уверен, что дальше побегаем мы, а не он, - мрачно ответил маркиз.

В саду уже слышались голоса.

Мужские.

Четкие.

Официальные.

И лязг железа.

Туман между кустами серебрился в предрассветной серости. На дорожке мелькнули фонари.

— Сюда! - шепнул маркиз и потянул меня не к дому, а в сторону заросшей аллеи.

— Мы не возвращаемся? - выдохнула я.

— Не сейчас. Если Ронкс и Магистрат столкнутся у дома одновременно, детей надо вывести из центра событий.

— Но дом...

— Дом удержат без нас несколько минут. А вот если нас с вами увидят вместе с ним в павильоне, объясняться будет сложнее.

— С кем именно? С инспектором или с моей совестью?

Он метнул на меня быстрый взгляд.

— С обоими.

Мы бежали по влажной траве, ныряя между кустами. За спиной рог снова прогудел. Потом кто-то крикнул:

— Здесь след!

Потом:

— Перекрыть южную сторону!

— Нас ищут? - спросила я.

— Пока не уверен.

— Великолепно.

Мы выскочили к старой беседке, увитой диким виноградом. Внутри было сыро и пахло листвой. Маркиз резко остановился, прислушался, потом обернулся ко мне.

И вот тут я увидела его по-настоящему.

Не просто злым.

Не просто собранным.

Он был бледный.

Слишком.

Только теперь, в сером предутреннем свете, я заметила, что рукав его рубашки обожжен, а по запястью, там, где ударила сеть, темнеет почти черная полоска.

— Эдгар.

— Что?

— Вы ранены.

— Потом.

— Нет, не потом.

— Кларисса...

— Не смейте!

Он замолчал.

Я шагнула ближе.

Сама схватила его за руку.

Осторожно отвернула ткань.

Кожа под ней была воспаленной, неровной, будто свет сети обжег не только снаружи. У меня внутри все оборвалось в какой-то острой, беспомощной нежности.

— Господи...

— Я жив.

— Пока я этого и добиваюсь.

— Очень обнадеживает формулировка.

— Помолчите.

Он, разумеется, не послушался.

— Если вы сейчас расплачетесь, я не переживу такого потрясения.

Я подняла голову так резко, что чуть не стукнулась с ним лбом.

— Я не плачу.

— У вас глаза блестят.

— Это злость.

— На меня?

— На вас в первую очередь.

Он чуть улыбнулся.

И вот это было уже совсем невыносимо.

Потому что мужчина не должен так смотреть на женщину после того, как полез ради нее в магическую ловушку.

Это нечестная игра.

— Вы сказали "простите", - прошептала я. - Перед тем как шагнуть в сеть.

— Сказал.

— Ненавижу, когда вы так делаете.

— Как?

— Решаете за двоих.

Берете удар на себя.

Прощаетесь заранее.

Он молчал.

Слишком долго.

Потом тихо произнес:

— А вы бы предпочли, чтобы пострадали вы?

— Я бы предпочла, чтобы вы не вели себя так, будто ваша жизнь принадлежит всем, кроме вас!