Книга Хозяйка приюта упрямых чудес, страница 68 – Елена Амеличева

— Вот оно, - выдохнул он. - Наконец.

— Да заткнетесь вы уже хоть раз?! - заорала я.

И, сама не понимая как, потянулась не к нему.

Не к кольцу.

Не к окну.

К дому.

К детям за спиной.

К теплу камина.

К страху Агнессы.

К храбрости Тео.

К тихому присутствию Ноя.

К мокрому носу Булки.

К недовольному ворчанию Клауса.

К лаванде няни Марты.

К источнику внизу.

И к нему.

К Эдгару.

Стоящему рядом.

Живому.

Моему.

Да, уже моему, и к черту всякую осторожность.

Связка между нами рванула вверх, как распускающаяся молния.

Ронкс ударил своим кольцом по оконной раме.

Свет столкнулся со светом.

Комната дрогнула.

Я услышала крик Северье:

— Держите!

Слышала, как кричат дети.

Как воет серая тварь в нитях.

Как что-то ломается в стекле и дереве.

А потом все это вдруг исчезло.

Растворилось в одном ослепительном золотом ударе, который прокатился по дому сверху вниз.

Тишина.

Пыль медленно оседала в солнечном луче.

Да, солнечном.

Потому что в этот самый миг из-за туч наконец вырвалось солнце.

Я моргнула.

Окно было распахнуто.

Но Ронкса за ним уже не было.

Серая тварь на полу стала быстро сереть, осыпаясь в пепел.

Контур еще мерцал.

Дети были целы.

Все были целы.

Я только потом поняла, что стою, вцепившись в рубашку маркиза обеими руками.

И что он держит меня точно так же крепко.

Слишком крепко для простого "все в порядке".

Он смотрел на меня так, будто вокруг больше никого нет.

Вообще никого.

И, кажется, в тот момент все действительно перестали существовать.

Потому что я больше не могла молчать.

— Я люблю вас, - сказала я.

Прямо так.

Без подготовки.

Без красивостей.

Посреди разбитого окна, пепла и магического разгрома.

Повисла тишина.

Огромная.

Неверящая.

Потом где-то сзади раздалось очень довольное:

— Наконец-то.

Это, разумеется, был кот.

Но я не отвела взгляда.

Пусть.

Пусть слышат все.

Дети.

Духи.

Магистрат.

Ворон.

Да хоть крыша.

Мне уже было все равно.

Лицо у маркиза стало таким, что я даже испугалась на секунду.

Не от страха.

От силы того, что он больше не скрывал.

— Вы не вовремя выбрали момент, - сказал он очень тихо.

Сердце у меня ухнуло вниз.

— Простите, я...

— Потому что я любил вас уже тогда, когда вы уронили в саду мое первое спокойствие.

Я застыла.

Ох.

Ох ты ж...

— Это было ужасно не романтично, - только и смогла выдохнуть я.

— Зато честно.

— Опять эта ваша проклятая честность.

— Сама виновата. Заразили.

А потом он меня поцеловал.

Не как в первый раз.

Не как ошибку.

Не как упрямство.

Как будто уже давно хотел именно так.

Открыто.

Прямо.

При всех.

И ему, наконец, стало все равно.

Где-то рядом восторженно пискнула Агнесса.

Тео простонал:

— Ну вот, началось.

Фисташ орал что-то про торжество чувств.

Северье очень устало сказал:

— Я требую доплаты за это утро.

А Соломея, кажется, даже всхлипнула.

Или это была тетка Эвлалия за дверью, не знаю.

Мы оторвались друг от друга только тогда, когда Клаус деликатно кашлянул:

— Я, конечно, рад за всех, но у нас во дворе еще люди с приказом.

Я зажмурилась и уткнулась лбом маркизу в плечо.

— Разумеется.

Он тихо засмеялся мне в волосы.

Рука его скользнула по моей спине успокаивающе, бережно.

— Вместе? - спросил он.

Я подняла голову.

— Вместе.

И в этот момент из коридора донесся новый голос.

Громкий.

Звонкий.

Совершенно чужой.

— Немедленно откройте! Именем короны я требую объяснить, почему над этим домом только что вспыхнул золотой купол до самого неба!