Книга Хозяйка приюта упрямых чудес, страница 75 – Елена Амеличева

— Хорошо.

Но рядом.

— Всегда.

Сказала и замерла.

Потому что уж слишком правдиво прозвучало это слово.

Он тоже это понял.

Я увидела.

Но сейчас было не до того.

Потому что за окном, со стороны западной рощи, вдруг вспыхнул высокий янтарный столб света.

А следом Ной вскрикнул.

Схватился за запястье.

И в комнате запахло горелой травой и чужой магией.

Если вам доводилось видеть мужчину, который только что понял:

— детям больно,

— враг наконец вышел из тени,

— и любимая женщина все равно не останется в безопасности,

то вы поймете, почему в тот миг мне стало почти жаль Ронкса.

Почти.

Потому что лицо у маркиза де Верана сделалось таким, что даже леди Октавия Рейн отступила на полшага.

А это, смею заметить, уже достижение государственного уровня.

— Арман, со мной, - сказал он.

Не громко.

Но так, что даже спорить никто не захотел.

Кроме меня, разумеется.

— И я.

— Кларисса...

— Эдгар.

— Вы остаетесь...

— Даже не продолжайте.

У нас с этим пунктом уже выработалась скучная традиция.

Северье, вместо того чтобы поддержать моего несносного почти-мужа, бросил быстрый взгляд на Ноя, потом на янтарный свет за окном и сказал:

— Она права.

Если ложное сердце пойдет трещинами, только она сможет удержать контур на ходу.

Маркиз выругался.

Красиво.

Очень кратко.

Но от души.

Я невольно ощутила совершенно неподобающее восхищение.

— В следующий раз, - пробормотала я, - когда решите быть благородным в одиночку, заранее предупреждайте.

Я надену удобные сапоги.

Он посмотрел на меня так, будто одновременно хотел:

— обнять,

— придушить,

— и запереть в башне.

— После всего этого я куплю вам не башню, а целое поместье с высоким забором.

— Поздно.

Я уже приросла к этому.

— К дому или к бедствиям?

— К вам, - ответила я прежде, чем успела испугаться.

На секунду в комнате стало совершенно тихо.

Даже дети.

Даже птицы.

Даже Октавия, вероятно, впервые в жизни не нашлась с репликой.

Потом Тео очень отчетливо шепнул Агнессе:

— Я же говорил.

Агнесса в ответ торжествующе кивнула.

Щеки у меня вспыхнули, но отступать было уже некуда.

Слишком много правды на один рассвет.

Ну и к черту.

Маркиз шагнул ближе.

— После, - сказал он очень тихо.

— Договорим после.

— Если вы опять попытаетесь умереть героически, я вас воскрешу и сама прибью.

— Обнадеживает.

— Я серьезно.

— Я тоже.

И вот почему у нас каждый разговор либо похож на ссору, либо на клятву?

Вопрос риторический.

Отвечать было некогда.

Янтарный столб света за окном дернулся, стал тоньше.

Потом снова рванул вверх.

Ной вскрикнул сильнее.

Метка у него на руке полыхнула.

Лина заплакала.

Леви, бледный как полотно, вцепился в сестру.

Агнесса прижала ладони к ушам.

— Хватит, - сказала я.

Не им.

Дому.

Свету.

Этому чертову утру.

Клаус подбежал ближе.

— Он тянет!

Сильно тянет!

Если не придавить сверху, прорвет!

Северье уже распахнул дверь в холл.

— Пора.

Леди Рейн шагнула было следом.

— Я иду с вами.

— Нет, - в один голос сказали мы с маркизом.

Она вскинула подбородок.

— Это приказ короны.

— А это мой дом, - отрезала я.

— И пока дети с метками здесь, внутрь ловушки идут только те, кого я пущу.

Октавия смерила меня долгим ледяным взглядом.

— Вы очень быстро учитесь злоупотреблять полномочиями.