Книга Ветеринар для Его Чешуйчатого Величества, страница 41 – Сия Ник

— Делал. Лет двести назад. С тех пор перестал.

— Почему?

— Потому что мои предки молчат, — сказал Аэдрис ровно. — Я слушал их сто часов в общей сложности. Никто из двадцати двух ничего мне не сказал. Это или потому, что я плохо слышу, или потому, что они мне не одобряют. Я склонялся ко второму варианту и перестал их беспокоить.

Вера молчала минуту. Потом сказала:

— Извини.

— За что?

— За то, что спросила. Это было больно.

— Нет. Это было правильно. — Голос у него был тихий. — Меня об этом никто никогда не спрашивал. Двадцать третий император Семи Течений, и двадцать два моих предка молчат со мной, и об этом никто никогда у меня не спросил. Спасибо.

Она опять помолчала. Потом сказала:

— А ещё. Можно ещё один вопрос.

— Можно.

— Когда я позавчера утром положила палец вам на ключицу — вы что-то почувствовали?

Долгая, долгая пауза.

— Да, — сказал он. — Почувствовал.

— Что?

— Я не знаю, что. Что-то. Что-то, чего раньше не было.

— Я тоже, — сказала Вера. — Тёплый разряд. Прошёл от пальца через руку. Осел где-то под ложечкой.

— Да. — Голос у него был тихий. — То же самое.

— Что это?

— Не знаю.

— А кто знает?

— Возможно, Иссара. Но я с ней об этом ещё не говорил.

— Может, поговорите?

— Поговорю. Когда буду готов.

— Хорошо.

Они помолчали. Вода продолжала плескаться. Прошло, наверное, минут пять.

— Вера, — сказал Аэдрис.

— Да.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты спросила. Не сделала вид, что не было.

— Я ветеринар. Я не делаю вид, что симптом не существует, если я его вижу.

— Хороший подход.

— Профессиональный.

Прошло ещё пять минут. Аэдрис вылез из купальни. Вера, не оборачиваясь, протянула ему большое полотенце. Услышала, как он растирается. Услышала, как одевается.

— Можно поворачиваться? — спросила она.

— Можно.

Она повернулась. Он стоял в свободной белой рубахе, в тёмных штанах, с мокрыми волосами. Лицо у него было — она впервые это увидела — чуть более живое, чем утром. Слегка порозовевшее от тепла. Вертикальные зрачки в полумраке светильников расширились, как у обычной кошки в темноте.

— Жжение? — спросила Вера профессиональным тоном.

— Сейчас лёгкое покалывание. По всей зоне язв.

— Это нормально. Сера активирует клеточное обновление. К утру язвы должны стать суше. Я завтра проверю.

— Хорошо.

— И ещё. — Она показала на банку с мазью. — Перед сном — нанести на самые активные язвы. Тонким слоем. Если жжёт — стирать и не повторять. Если терпимо — оставить на ночь.

— Я нанесу.

— И отвар. — Она показала на чашку.

Он взял чашку. Выпил, не морщась.

В коридоре, у нижней лестницы башни, её ждал стражник.

Это было неожиданно. Обычно её провожали до выхода и оставляли — дальше она шла по коридорам сама, с перламутровым диском под ключицей. Сейчас стражник стоял прямо у нижней двери, и в его позе было что-то напряжённое.

— Госпожа Вера, — сказал он. — Госпожа Иссара просила, чтобы я вас сопроводил до ваших покоев.

— Что-то случилось?

— Возможно. Идёмте, пожалуйста.

Она пошла за ним. Чашка, инструменты и сосуд с чешуйкой — в маленькой кожаной сумке через плечо. Коридоры в этот час были пустые. Тихие. Шум водопада снаружи. Звук собственных шагов.

Они шли минут десять. Уже когда сворачивали в коридор, ведущий к Восточным Покоям, стражник вдруг остановился.