Книга Ветеринар для Его Чешуйчатого Величества, страница 46 – Сия Ник

«Хорошее начало карьеры в этом мире», — подумала она. И впервые с момента попадания позволила себе короткий, тихий, очень собственный смешок — единственный за все три дня. После смешка стало легче. Она легла, закрыла глаза.

И тут же провалилась в сон.

В отличие от Веры, Налани не спала.

Налани вообще плохо спала на суше. На корабле — мгновенно, как только касалась головой подушки, и до восхода, не двигаясь. На суше — лежала и слушала. Это была старая привычка, выработанная за пятнадцать лет: морская тишина и сухопутная тишина — разные тишины, и сухопутной она не доверяла.

Сейчас она сидела напротив Иссары в той же гостиной. Очаг догорал. Чашки были пустые. На столе перед ними лежали брошь, монеты, металлический прут с резьбой, развёрнутая береста с порошком.

— Шквал, — сказала Иссара. — Зачем ты передумала на заказе?

Налани не сразу ответила.

— Это длинный разговор.

— У меня есть ночь.

Налани смотрела в огонь. Огонь ей нравился — он был самой сухопутной вещью, которую она терпела на суше. На воде огня было мало, и поэтому здесь, у Иссары, она всегда странно отдыхала.

— Я тебе скажу честно, — сказала она. — Я в первый раз согласилась на этот заказ потому, что мне нужны были деньги. Морской сезон в этом году плохой, контрабанда жемчуга упала на треть, мои люди сидят впроголодь. Тысяча золотых — это две зимы для двадцати человек экипажа. Я взяла. Без раздумий.

— И?

— И я думала, что объект будет какая-нибудь придворная сучка. Лет двадцати трёх, в шелках, со свитой, с дюжиной паланкинов. Я к таким привыкла. У меня к ним нет жалости — они никогда никого не пожалели, и им не за что.

— А оказалась — Вера.

— Оказалась Вера. — Налани коротко выдохнула. — Я несколько дней следила за ней. Думала — выберу момент, ударю с верхней галереи, спрыгну, уйду через сад. Старая схема. А она… Иссара. Она тащит за собой бедного парня в драной рубахе. Она кричит на жрецов так, как кричит у нас на матросов младший боцман. Она не носит ни одного украшения, кроме того перламутрового диска, который ей сегодня выдала Айри, и то носит так, будто ей всё равно. Я смотрела за ней — и поняла, что мне противно. Я могу убить придворную сучку. Я не могу убить женщину, которая пыжится в чужом мире, чтобы спасти больного.

— Поэтому ты передумала.

— Поэтому.

Иссара помолчала.

— Шквал. Ты понимаешь, что Веран теперь будет искать тебя?

— Понимаю.

— Это значит — ты не сможешь вернуться к своей команде. Дом Чёрного Течения большой. У них руки во всех портах. Если ты пойдёшь к «Морской Ведьме», тебя возьмут раньше, чем ты успеешь подняться на палубу.

— Знаю.

— Тогда что ты будешь делать?

Налани повернула голову. Посмотрела на Иссару.

— Иссара, — сказала она. — Двадцать лет ты дёргаешь меня за ниточки. Двадцать лет ты говоришь мне, что я твоя дочь не по крови. Ты появилась в моей жизни, когда мне было десять, и моя мать только что умерла. Двадцать лет ты обо мне знала всё и помогала тогда, когда я об этом и не подозревала. Сегодня я в первый раз пришла к тебе сама. Без приглашения. Не за деньгами, не за советом, не за тем, чтобы передать товар. Я пришла, потому что мне больше некуда. Так что я буду делать то, что скажешь ты.

Иссара посмотрела на огонь. Очень долго. И в её сухом лице сейчас впервые за всё то время, что Вера её знала бы — будь Вера здесь, — было живое, тёплое, очень открытое выражение.