Книга Мой ручной Дракон Бездны, страница 20 – Элайра Вэлморн

Я должен был проспать еще сотню лет. Я чувствовал, как снаружи ходят жалкие двуногие существа. От них пахло слабостью, жадностью и грязной, неотшлифованной энергией. Ни один из них не осмеливался приблизиться к моей ауре. Их инстинкты, пусть и притупленные тысячелетиями эволюции в тепличных условиях, кричали им держаться подальше от тени под баньяном.

А потом появилась она.

Я почувствовал её еще до того, как её руки коснулись скорлупы. В ней почти не было духовной силы — её даньтянь напоминал разбитый сосуд, не способный удержать даже каплю влаги. Но в ней не было и страха. По крайней мере, того животного ужаса, который источали остальные. Девушка просто потянула меня к себе, обхватив холодную скорлупу своими маленькими, вечно мерзнущими ладонями.

Она была теплой.

Впервые за тысячи лет безмолвия пустоты я почувствовал тепло. Она несла меня сквозь лес, прижимая к своей груди, и удары её маленького, суетливого сердца отдавались вибрацией в моем сознании. Девушка завернула меня в свои одежды и отдала мне свою кровать.

Когда я вылупился, расколов скорлупу, я намеревался поглотить её. Это был естественный порядок вещей: слабый питает сильного. Я смотрел на нее, сжавшуюся в углу с куском жалкого железа в дрожащей руке, и оценивал, сколько энергии мне даст её плоть. Немного, едва хватит на первый вздох.

Но затем она заснула. Девчушка позволила мне свернуться клубком у её ног, не попытавшись убить во сне, а на следующее утро она предложила мне еду. Ту отвратительную, пресную жижу, которую сама ела с таким видом, будто это был амброзиевый нектар.

В этот момент в моем разуме что-то сдвинулось.

Самки моего вида никогда не делились добычей. В Бездне каждый выживал сам. Если кто-то предлагает тебе свою пищу, он либо признает тебя своим Владыкой, добровольно вверяя свою жизнь в твои когти, либо... он считает тебя своим детенышем, которого нужно выкормить.

Я, Шэнь Лохао, Владыка Девяти Кругов Тьмы, не собирался быть чьим-то питомцем. Но её забота... Она была странной. Завораживающей. Она ворчала, ругалась на непонятном мне наречии низших людей, но при этом её руки не причиняли боли. Её запах — смесь свежескошенной травы, старой бумаги и сладковатой крови, стал единственным якорем в этом раздражающе ярком мире.

Она стала моей. Моей территорией. Моим сокровищем, которое нужно охранять.

Я пометил её жилище своими тенями. Я принес ей лучшую добычу, которую смог учуять в этих жалких горах — крупного кабана, насквозь пропитанного духовной ци. Я положил его к её ногам, ожидая, что она вонзит зубы в свежее мясо, как подобает истинной спутнице хищника.

А она испугалась.

Девушка кричала, терла деревянный пол, уничтожая запах крови, и смотрела на меня с таким отчаянием, словно я принес ей не дар, а проклятие. И пока я пытался понять причину её глупой человеческой паники, появился он.

Самец. Жалкий, смердящий гнилым вином кусок мяса, который посмел ворваться в мое логово и прикоснуться к моей самке. Он сжал свои грязные пальцы на её шее.

Я должен был вырвать его позвоночник через глотку. Я должен был превратить его кости в пыль, а душу скормить теням, но моя маленькая самка бросилась между нами. Она положила свои руки мне на грудь. Её прикосновение было подобно удару молнии, парализующему волю, она просила сохранить ему жизнь.