Книга Вернись и начни сначала, страница 2 – Марина Медведева

* * *

Все наши проблемы липучим хвостом тянутся из прошлого. Насилие в семье, травля в школе, дурные компании, несчастная любовь, болезни и смерть. Наш мозг задавлен тяжкими воспоминаниями. Они мешают жить, беспокоят, ранят. В прошлом ментальные расстройства лечили психотерапевты. Порой на это уходили годы и требовались неимоверные усилия врачей и пациентов.

А потом была Межконтинентальная война. Жестокая, затяжная. Насилие захлестнуло мир. Унесло жизни миллиардов людей, погубило, разрушило семьи. Война закончилась, но оставила ощутимый след в памяти тех, кто выжил. Тревоги и страхи одолевали, мучили, истязали. Мешали жить, любить, радоваться. Психологов не хватало, впрочем, они были не в состоянии справиться с нескончаемым потоком душевнобольных людей.

И тогда появились нейрохакеры. Гений создал устройство, способное заблокировать травмирующие воспоминания. Получилось. Заново отстроили города, восстановили заводы и фабрики, засеяли поля, создали семьи. Гордо высились новые дома, сверкали чистотой шумные улицы. Лица выживших озарили счастливые улыбки. Жизнь налаживалась.

Но боль не исчезла, не ушла навсегда. Как и прежде, болезни, старость и смерть подкрадывались к людям, ломали, крушили беззаботность и счастье. Для смертельно больных был лишь один путь – эвтаназия. Мертвые не нуждались в помощи. Помогали их близким, охваченным горем и сожалениями. Они попадали в руки нейрохакеров. И забывали умерших. Продолжали жить дальше. Беззаботно и счастливо. Что бы ни случилось плохого – завтра ты об этом не вспомнишь. Чувствуете подвох?

Меня зовут Аня Дивинская. Мне тридцать три. Или я просто так помню. Я живу в возрожденном из пепла Хоупфул-Сити, городе, полном надежды.

Граждане Хоупфул-Сити не имеют права тревожиться. Муки совести не для нас. Свет и радость – наш посыл миру. У нас все хорошо, мы всем довольны и никогда не грустим. Ощутил страх, тревогу – тебе помогут. Клиника «Новая надежда» — твой выбор!

Я – психотерапевт. Все равно, что динозавр. Моя профессия больше не нужна. Зачем тратить дни, месяцы, годы на терапию, если можно просто вычеркнуть из памяти все, что мучает и начать жизнь заново? Большинство так и делает. Но есть и те, кто не желает забывать. Это мои пациенты. У меня нет лицензии, я работаю тайно. Вы никогда обо мне не узнаете, не найдете меня. Если вам не подскажут.

Трудность в том, что и мне приходится чистить память. Раз в год нейрохакер вгрызается в мою голову и блокирует все, что считает тревожным, опасным, способным привести к девиантному поведению, разрушить стабильность и покой Хоупфул-Сити. Я выхожу из клиники с ощущением, будто родилась заново. Возвращаюсь домой, вижу записку на столе. Два слова: «Найди дневник».

Дневник – созданный мною код, способный разблокировать спрятанные глубоко в недрах памяти воспоминания о сыне. Ярлычок кода всегда на рабочем столе моего компьютера. Я активирую код, и на меня обрушивается поток воспоминаний о смерти сына. И мне становится трудно дышать.

Мой сын Димка погиб, когда ему было восемь. Под колесами поезда метро. Уронил телефон на рельсы, спрыгнул достать – и все. Я отвернулась. Всего на минуту. Это случилось пять лет назад. Говорят, с годами боль утихает. Не верьте. Все, как раньше. Только хуже. Потому что я этого не помню. Пять лет я позволяла стирать воспоминания о сыне. Больше этого не будет. Я хочу сохранить эту боль. Это мое. Навсегда.