Книга Алинкин цветочек, страница 22 – Юлия Серьга

Но потом вспомнила и другое: как он кружил меня на поляне, как дарил букет с листьями, как шептал "люблю". Как на даче ночью просто обнимал и не трогал.

— Хорошо, — сказала я. — Давай поженимся.

И мы начали готовиться к свадьбе.

---

С этого дня моя жизнь превратилась в бесконечный круговорот хлопот, списков и звонков. И в этом водовороте я почти не замечала, что Петя куда-то исчез.

Светка трещала каждый день над ухом, выспрашивая про шарики, меню, букет и про то, какого цвета будут ленточки у подружек невесты. Она хотела, чтобы её розочки-заколки идеально сочетались с общей цветовой гаммой.

— Алин, ну скажи, фиолетовый или сиреневый? — приставала она, когда мы сидели в столовой. — Сиреневый романтичнее, но фиолетовый благороднее!

— Свет, мне всё равно, — устало отвечала я. — Выбирай любой.

— Как это любой? Это же твоя свадьба! — возмущалась она. — Всё должно быть идеально!

Я только вздыхала. Честно говоря, мне уже было всё равно. Лишь бы скорее закончилось.

Мама сняла все свои сбережения — то, что копила годами. Мы поехали в свадебный салон, и я выбрала белое платье. Оно было красивое, с пышной юбкой и кружевным лифом, выгодно подчёркивало фигуру. К платью купили фату и белоснежные туфельки-лодочки на невысоком каблуке.

— Принцесса! — всплеснула руками продавщица, когда я вышла из примерочной.

Мама смотрела на меня и улыбалась, но в глазах её я видела грусть. Она не говорила ничего, но я знала, что она думает.

Себе мама купила красивое тёмно-бордовое платье, которое очень шло к её большим темным глазам. А вечером она позвонила подруге - тёте Зине из Нижневартовска.

— Зина, приезжай, — говорила она в трубку. — Алинка замуж выходит. Да, через месяц. Ждём!

Я слушала её разговор и чувствовала, как внутри затягивается узел. Теперь уже и тётя Зина приедет. И дядя Витя. И все будут смотреть, как я выхожу замуж.

Мы с мамой обзванивали недорогие кафе, чтобы забронировать на дату свадьбы. Ездили, смотрели залы, выбирали меню. Я пробовала салаты, закуски, горячее, но вкуса не чувствовала. Всё было как в тумане.

— Алин, а Петя когда придёт? — спросила мама, когда мы составляли список гостей. — Надо обсудить, сколько человек с его стороны будет.

— Я позвоню, — ответила я.

Но Петя не брал трубку. Отвечал эсэмэсками: "Занят", "Потом", "Сам занят, готовлюсь". Мама успокаивала:

— Мужчины по-другому готовятся. Он же костюм выбирает, свидетеля приглашает. Всё нормально.

Я кивала, но внутри нарастала тревога.

Наконец пришло время вносить последний платёж в ресторан. Я внесла залог, оставалось ещё приличная сумма. Я набрала Петю.

— Петь, нам надо встретиться и поговорить о деньгах на ресторан.

— Алин, я сейчас занят, давай вечером?

— Нет, давай сейчас. Это срочно.

Он вздохнул, но согласился.

Мы встретились в том же парке, на той же скамейке, где он сделал мне предложение. Но теперь всё было по-другому. Стоял поздний ноябрь, деревья стояли голые, с неба падал колючий снег, который тут же таял, превращаясь в противную кашу под ногами. Мы сидели на холодной скамейке, ёжились от ветра, и я смотрела на Петю и видела, что у него дрожат руки.

— Петь, нам нужно внести остаток за ресторан. Ты обещал, что твоя мама даст денег.

Он заерзал, отвел взгляд.

— Алин, понимаешь... Мама пока не прислала. У неё там свои проблемы.