Книга Алинкин цветочек, страница 71 – Юлия Серьга

— Ты говоришь, там в Ратовке люди живут? — спросила я.

— Живут. Только в стороне наверное от этого, кивнула она в сторону уехавшего поезда.

Пока мы рассуждали снова послышался грохот. Я утащила Домну подальше от путей. Из темноты вынырнула электричка — яркая, освещённая, с рядами окон. Она замедлила ход, заскрежетала тормозами, остановилась у будки. Из дверей вышли несколько человек — женщины с корзинами, мужчина в картузе, мальчишка в школьной форме.

Домна смотрела на них во все глаза.

— Это... это тоже поезд? — спросила она.

— Да, — ответила я. — Электричка. На ней люди ездят.

Домна молчала, потом перекрестилась снова.

— Господи, где же мы? — прошептала она.

Я взяла её за руку. Внутри у меня всё переворачивалось — от узнавания, от боли, от надежды. Здесь был мой мир. Или что-то от него. Но я не могла рассказать Домне. Не сейчас.

Мы стояли у путей, глядя вслед уходящим пассажирам. Люди с поезда скрылись в темноте, их голоса затихли. Я сделала шаг за ними — скорее всего там деревня, и можно попросить помощи и переночевать.

---

— Не наши вы! — вдруг послышался старческий голос.

Я от неожиданности подпрыгнула и вцепилась в Домну.

Прямо перед нами, в нескольких шагах, стоял человек. Высокий, в длинном тулупе, с котом на руках. Наш Васька сидел у него на плече и смотрел на нас своими жёлтыми глазами.

— Да вы бегом, — сказал человек спокойно. — Волков боитесь?

— А это ваш кот? Забрёл ко мне в будку, не выгнать было. Всё мяукал, в окно скрёб. Думаю, дай пойду посмотрю. А тут вы!

Я оглянулась. Волков не было. Вой стих, будто его и не бывало.

— А волки вас не тронут. Они границу не переходят, — сказал Михалыч.

— Какую границу? — не поняла Домна.

— А такую, — старик махнул рукой куда-то в сторону. — Между прошлым и будущим. Тут у меня часто такие шастают. То из одного времени, то из другого. А волки — они звери умные. Чуют, где чужое.

Он поставил кота на землю. Васька потерся о мои ноги, замурлыкал.

— Васька, — прошептала я, нагибаясь. — Как ты здесь оказался?

— Коты — они особенные, — сказал Михалыч. — Они не время чуют, а душу. Вашу учуял, вот и пришёл.

— Вы кто? — спросила Домна, снова прижимая меня к себе.

— Смотритель я, — представился старик. — Михалычем зовут. Девули, какой год?

— Год? — удивилась Домна.

— Какой год у вас сейчас? — старик даже не пытался шутить. — Дата какая?

Домна замерла, потом ответила:

— Весна, одна тысяча восемьсот пятнадцатого года.

Михалыч присвистнул.

— О как, — протянул он. — Из прошлого пожаловали. Надо же. Ратовка есть у вас?

— Есть, — кивнула Домна. — Небольшая деревня без церкви.

— Ну, скоро построят церковь, — усмехнулся старик. — Лет через семьдесят.

Домна побледнела. Я сжала её руку.

— А вы что здесь? Заблудились, что ли? — спросил Михалыч, оглядывая наши мешки, тулупы, усталые лица.

— Мы идём в Балашейку, — ответила Домна, собравшись с духом. — И нам надо переночевать где-то.

Михалыч задумался, почесал затылок под фуражкой.

— Ну, для таких как вы могу посоветовать только бабу Кланю. Она принимает таких... — он запнулся, подбирая слово, — таких как вы. Необычных. Издалека. И лишнего не спрашивает.

Он махнул рукой куда-то в сторону.

— Идите по тропинке, за путями, через овраг. Там крайний дом с синими ставнями. Скажете, что от Михалыча. Она не откажет.