Книга Алинкин цветочек, страница 72 – Юлия Серьга

Домна поклонилась.

— Спасибо вам, добрый человек.

— Какой я вам добрый, — старик махнул рукой. — Просто знаю, каково это. Я тут тридцать лет с этими сбоями. Всякое видел. Идите уже, холодает.

Он ушёл в будку, хлопнул дверью. Мы остались на путях.

— Пошли, — сказала я. — Домна, пошли уже.

Она стояла, глядя на будку, на рельсы, на темноту.

— Тысяча восемьсот пятнадцатый у нас, — прошептала она. — А здесь...

— Не думай сейчас, — перебила я. — Нам надо к бабе Клане.

_________________________________________

Баб Кланя с Михалычем пришли сюда из другого моего рассказа: "Поезд в туман".

Когда приходят туманы, перегородка между мирами истончается. И происходят вот такие вот чудеса. Если вдруг вы потерялись, идите в Ратовку!

Мы пошли к деревне. Ночь была холодная, звёздная. Васька шёл рядом, урча, иногда забегал вперёд, показывал дорогу.

Дом с синими ставнями действительно стоял на отшибе, покосившийся, но с ярко начищенными стёклами.

Мы постучали. Дверь открыла старая женщина — сухонькая, с живыми глазами, в тёплой шали. Волосы седые и уложены аккуратно.

— От Михалыча? — спросила она, не здороваясь.

— От него, — кивнула Домна.

— Проходите.

Внутри было тепло, пахло пирогами и мятой. Баба Кланя — так её назвал смотритель — жестом велела нам садиться за стол. Не спрашивая, кто мы и откуда, поставила миску с похлёбкой, нарезала хлеба и пирог, налила молока.

— Ешьте, — сказала она.

Мы ели молча. Я чувствовала, как тепло разливается по телу, как уходит усталость. Васька напившись молока, свернулся у печки, замурлыкал.

После ужина баба Кланя убрала со стола, пододвинула мне кружку с травяным чаем.

— Ты, — сказала она, глядя на меня. — Останься. А ты, — кивнула Домне, — иди на печь, отдыхай. Нам поговорить надо.

Домна напряглась, хотела возразить, но баба Кланя так посмотрела, что та только вздохнула и полезла на печь.

Я осталась одна напротив старухи. Она долго смотрела на меня, прищурившись.

— На тебе порча, — сказала она наконец. — Или магией ты спрятана от чужих глаз. Морок наложен, чтобы никто не узнал, кто ты на самом деле. Но я вижу сквозь.

Я вздрогнула, вжалась в лавку.

— Не бойся, — баба Кланя махнула рукой. — Я не обижу. Я помочь хочу.

— По-чему? — прошептала я.

— А потому, что несправедливо это. Девка ты молодая, а жизнь у тебя чужая, как краденое платье. Не по тебе она, не твоя она — эта жизнь. Может наказание тебе за прошлое. Может просто опыт чужой отрабатываешь.

— Но я могу немного полечить, чтобы голова яснее стала, чтобы морок ослаб. Но не всё уберу. Ты сама должна свой родовой источник найти, тогда и приступы пройдут. Да и твой товарищ, — махнула она в сторону кота, — тебе наверняка помогает.

— Какой ис-точ-ник?

— Магический. Найдешь свой род, найдёшь и источник, а он снимет с тебя всё лишнее, вернет здоровье и голос. Кот поможет. А пока так.

Она помолчала, потом спросила:

— Плата нужна. Что у тебя есть? — Безоплатно я лечить не могу, так не работает!

Я испугалась. Плата? У меня ничего не было. Монеты были у Домны, а у меня только то, что в мешке. Я полезла в него дрожащими руками, выложила на стол теплое белье — старухина работа, чулки, что связала мне Домна, своё незаконченное вязание на деревянных спицах. И наконец — заколки с розочками, те самые, что мы купили на базаре.