Книга Чародеи. Антрацитовый час, страница 56 – Делла Фокс

В Институте чародейства и магических отношений нам говорили, что лешие умеют растворяться в пространстве и появляться в другом месте, то есть перемещаться без помощи порталов. Парень поднял на меня холодные глаза-изумрудины, и мне захотелось поскорее ретироваться отсюда.

Участники всегда в курсе происходящего до и после Мистик-маркета, поэтому я подошла к столику, где продавались украшения. Время шло к полуночи, и ювелирша с сиреневыми дредами стала потихоньку выкладывать на накрытый чёрной шёлковой накидкой поддон ароматные лунные украшения. Они были известны тем, что в сочетании с энергетикой личности источали особый приятный аромат при ношении. Я подошла к девушке и ткнула на фаланговое колечко с крошечным белым камешком: мол, сколько?

— Полторы. Можно рассчитаться по Карте Мага.

Шаря по забарахлённому дну сумки в поисках кошелька, я ненароком спросила, где состоится афтепати-вечеринка. В этом году организаторши решили нарушить традицию и запланировали тематическую вечеринку на следующий день. Формат – в духе Даны и Эллайи: коттедж в заброшенном районе, горячительные напитки и вызывание духов нечарских музыкантов семидесятых годов по спиритической доске, ибо современная музыка им наскучила. И всё это в будний день, в восемь вечера, с обязательно зашторенными окнами.

Конечно, придётся туда наведаться.

* * *

Возвращалась домой я в дурацком настроении. Первые три дня последней недели стажировки в «Потустороннем стиле» прошли впустую. Вчера я почти весь день провела в больнице, сегодня весь день караулила Эллайю. Ревеневая, если верить расписанию, которое заведение вывесило в Карте Мага, уже закрылась. О третьем задании даже не хотелось думать.

На город плотно опустились сумерки – двадцать пятый, предзакатный час уже прошёл, вихрь из оранжевых и фиолетовых облаков темнел где-то у горизонта, и там же медной угасающей монетой стремительно скрывалось солнце. Зато оживали окна домов: заливались золотым светом, будто сорросовское и нечарское светило не завалилось за горизонт, а каплями расползлось по стёклам, окаймлённым старыми деревянными наличниками в маленьких домах, кирпичом и бетоном в больших.

Если и из «Потустороннего стиля» уволят, что делать дальше?

Никто из преследователей больше не высовывался. Говорить о них Альфине я передумала. Вот если бы Лариса Ивановна очнулась – другое дело. Она могла бы дать мне хороший совет.

Надо навестить её.

При мысли о последнем походе в больницу по телу пробежала дрожь – я с ужасом думала о том дне, когда мне напишут в Карте Мага сообщение, что сердце моей наставницы больше не бьётся. Пришлось даже замедлить шаг: казалось, эта мысль отзывается в теле осязаемой, физической болью. Почему у меня в Сорросе её стало так много?

«Мрррмяяяу».

Размышления прервал кот – с огромными тревожными глазами, тощий, пушистый и грязный. Возвращаясь домой, я каждый день проходила мимо разрушающегося бревенчатого строения, а за оконным проёмом сидело это несчастное существо.

— Сейчас-сейчас, только ради бога, не бросайся на меня!

Я вытащила из сумки пачку кошачьего корма и исполнила вечерний ритуал: насыпала на потрескавшийся подоконник пушистому бродяге еды. Кот с жадностью бросился к ней и начал довольно жевать, поминутно поднимая на меня свою мордочку.