Книга Тьма ярче света, страница 35 – Екатерина Вострова

— Да вы все сговорились, что ли?! — крикнул Биен. — Ты слишком много о себе мнишь! Ты мне не нужна! Но, видишь ли, этот замок покидают только вперед ногами. Так что хочешь свободы — можешь спрыгнуть в обрыв. Ну или не надо было меня спасать.

В его голосе было столько яда и сарказма, что на глазах невольно выступили слезы. «Чего еще можно было ожидать от темного вместо благодарности?» — горько подумала я и покинула комнату.

* * *

Оставшись один, Биен какое-то время молча сидел на кровати.

«Хочешь свободы — можешь спрыгнуть в обрыв».

Тошно от самого себя за такие слова. Какая же он все-таки тварь… Было физически плохо от ее слез. От того, что расстроил ее. Хотелось броситься за ней и извиниться.

На губах ощущался вкус короткого, почти целомудренного поцелуя. И он казался слаще самых изысканных ласк. Интересно, удастся повторить? Ведь не оттолкнула же она его сразу. «После того, что наговорил — точно оттолкнёт».

Пришла горькая мысль, что если бы это она сказала, что прыгнет с обрыва, если бы он понял, что ей с ним настолько плохо — отпустил бы, не решился бы проверять искренность ее слов.

Биен сжал запястье левой руки. Холод металла от таинственной цепи уже почти не ощущался, но маг все равно знал — нечто, связавшее его с Мариэттой, не пропало. Должно быть, все его мысли и были вызваны этими чарами. И чтобы от них избавиться, нужно снять ненавистный антимагический хомут. Ощущать беспомощность было отвратительно. Теперь, когда угроза жизни миновала и животный страх отступил, вернулась злость, гнев на себя за то, куда он сам себя загнал. Веревка словно живая сжимала его запястье. Пальцы, когда-то способные творить чудеса, теперь были бессильны.

Превозмогая боль в ране, Биен попытался оторвать хомут рукой, но тот только крепче сжал запястье. Сердце бешено колотилось, по лицу тёк пот. Биен чувствовал, что слабеет из-за боли и от напряжения рана может снова закровоточить, но не мог остановиться. Он пробовал все, что приходило в голову: пытался подцепить веревку ногтем, оставленной Мариэттой ложкой, нашел в прикроватной тумбочке нож и пилил им, даже пытался прокусить зубами. Но все тщетно.

— А если поджечь? — пробормотал и снова принялся шарить в тумбочке.

Свечи там точно должны быть, они иногда нужны для ритуалов, а потому он держал их под рукой. А вот было ли огниво, Биен не знал. До этого всегда пользовался магией.

К счастью, нашел огниво, смог его достать и не упасть с кровати.

Дыхание становилось все более резким и неровным, а от боли заслезились глаза. Если бы Мариэтта увидела его сейчас, то, может, позлорадствовала бы.

«Нет, она бы наругала за то, что так себя извожу. И снова принялась бы лечить».

Огниво не помогло. Веревка никак не желала загораться, зато маг чуть не поджег собственную кровать и заработал ожоги на пальцах.

— Ну и что мне делать?! — в сердцах воскликнул он.

Он не собирался сдаваться. Он не может отказаться от своей магии. Она часть его самого, его жизнь!

Голубой шарик энергии, оставленный Биеном перед уходом, в ответ на его слова неярко мигнул. Сгусток магии все еще висел под потолком, ожидая команд. Мужчина поднял на него взгляд и протянул руку:

— Развяжи веревку.

Он не знал, сработает или нет.

Магический шар мигнул и медленно опустился на руку, туда, где ее оплетал проклятый хомут.