Книга Тьма ярче света, страница 41 – Екатерина Вострова

— Сколько раз тебе говорить, что книги — это не игрушки! — он поставил ее на пол.

Алия сделала вид что вот-вот расплачется, обычно это всегда помогало ей добиться желаемого. Но сейчас Беин был непреклонен. Он взмахнул рукой, и десятки книг взлетели в воздух и встали по своим местам на полках.

— Ты как привел эту рыжую, совсем со мной не играешь! — всхлипнула девушка и надула губы.

— Ты всегда можешь пойти в ближайшую деревню, и поиграть там.

Сестра топнула ногой, потом подбежала к нему, и показав язык убежала из библиотеки.

Биен устало вздохнул, и хотел уже подойти к полкам, как увидел, что одна из книг, что доставала сестра попало под кресло, да так и осталась на полу. Он поднял ее.

«Брачные ритуалы и традиции» — гласило написанное крупными витиеватыми буквами.

Весь оставшийся день маг читал эту книгу. И то, что в ней говорилось, ему категорически не нравилось. Он перебрал всю библиотеку, использовал поисковые чары, нашел еще несколько толстых томов на эту тему, но пожелтевшие от времени страницы были неумолимы.

«Та, которая полюбиться магу, станет его госпожой. Его сердце будет для нее игрушкой, маг будет слепо следовать ее приказам», — гласила книга.

Биен ошеломленно перечитывал эти слова снова и снова. Он не мог позволить кому бы то ни было управлять им! И вовсе он не любит ее. Да, несомненно, Мариэтта красива, приятно видеть ее рядом, но любовь? «Не зря отец называл любовь самым мерзким из чувств! От нее столько бед и проблем!»

Должно быть, знания о ритуале мать подчерпнула из тех же книг, что сейчас изучал Биен. Интересно, а проводил ли этот ритуал отец?

У чар, конечно, имелся ряд ограничений: нельзя было заставить убить кого-то или умереть самому; приказать сделать то, что сам приказывающий считает противоправным, не получится. Но вот все остальное…

Биен продолжил читать, ища способ отменить ритуал. Кто его вообще придумал? Он создавался, чтобы связать двух людей, и только смерть могла разорвать эту связь. Неужели в древности люди так боялись магии, что своих дочерей за магов отдавали не иначе чем на таких вот «рабских условиях»?

Ответов на эти вопросы в книгах не было, зато нашелся способ отмены.

«Чары развеются, если возлюбленная мага причинит ему боль или разрушит то, что маг любит», — было написано. И никаких подробностей. Боль какого рода? Физическая? Душевная? Если второе, то он должен быть уже свободен, ведь то, что он прочитал сегодня, словно воткнутый в спину кинжал!

Закрыв книгу, Биен встал, напряженно обдумывая все, что узнал. Отец был прав в том, Мариэтта может нарушить все его планы.

Теперь у него было лишь одно решение — либо стать рабом своих чувств, либо заставить Мариэтту причинить ему боль.

* * *

Я была в растерянности. Никогда не думала, что первый поцелуй будет украден тем, кто похитил меня, держал взаперти, тем, чье фамильное имя заставляло все королевство плеваться.

Я сидела в кухне, а сердце все еще бешено стучало в груди. Нужно было успокоить дыхание и мысли, в которых царил полнейший беспорядок, как и в чувствах. Было бы ложью сказать, что мне не понравился поцелуй. Но вбитые с девства в голову правила приличия не так-то просто отбросить.

Нравлюсь ли я Биену на самом деле? Или он просто играл со мной от скуки?

Яд, про который он говорил мне столько времени, оказался фальшивкой, значит, я могу добраться до ближайшей деревеньки, а оттуда в королевство… если смогу преодолеть ущелье.