Книга Очнуться волчицей, страница 23 – Наташа Айверс, Вивиен Ли

«Мой бедный малыш… Надеюсь, скоро ты будешь дома.»

Я осторожно лизнула его между ушей, стараясь унять его беспокойный сон.

Лежала неподвижно, прислушиваясь к этим тихим звукам и к себе. Боль в теле всё ещё была сильной: бок и шея горели после укусов и когтей, но если не шевелиться — терпимо.

Где-то внутри теплилась слабая надежда на регенерацию, которая спасла тогда, после раны от человека, когда я думала, что умираю, а наутро смогла подняться. Надеюсь, тело знает, что делать, даже если я ещё не конца понимала, кто я.

Но пока всё, что я чувствовала, — это усталость в мышцах и тяжесть в теле, будто меня выжали до последней капли. Стоило только вспомнить схватку с белым волком — дыхание тут же сбивалось, будто я снова неслась сквозь глубокий снег, спотыкаясь.

Над нами нависала крона ели, и сквозь тёмные иглы пробивался лунный свет. Блеклый и холодный, он ложился на морды, лапы, на валежник рядом. Всё вокруг было недвижимым. Лес как будто затаился. Альфы нигде не было видно, но опасности я не чувствовала.

Я начала проваливаться в дрему. Сон был странный, но… не пугающий.

Я шла сквозь еловый бор, и он расступался передо мной. Казалось, я знала этот путь — он вёл куда-то, где меня ждали.

Мне снилось, что я легла на снег, а лес дышал мне в ухо. Сначала тихо, потом всё отчётливей. Одна из сосен-великанов склонилась ко мне. Её мохнатые лапы прикасались к плечам и боку, нежно поглаживая и лаская своими мокрыми ветвями. Я чувствовала, как тепло — родное, живое — окутывает, вползает в суставы, в мышцы, под шерсть, исцеляя.

А потом… потом стало по-настоящему хорошо: тихо, тепло и удивительно уютно. И не только снаружи, — как от чьих-то тёплых, обволакивающих объятий, — но и внутри.

Между лопатками, на шее… там, где влажные ветви во сне касались раны на теле, разливалось что-то горячее и странно приятное. С каждой осторожной лаской оно опускалось волной в грудь, в живот и отдавалось там тихим, глубоким трепетом.

Ощущение было, будто меня кто-то касался, осторожно, нежно и почти невесомо. И мне так захотелось взглянуть на сосну, что лечила меня во сне, что я почти повернулась, чтобы увидеть, кто это был, и вдруг открыла глаза.

Я вздрогнула. Мир не исчез и тепло никуда не делось. Я застыла, прислушиваясь и пытаясь понять, что происходит.

Вокруг была темнота. Только слабый лунный свет падал сквозь иглы еловых лап. Где-то вдалеке шелестели деревья. Но больше не было никаких звуков — только дыхание за моей спиной: глубокое, ровное, чужое.

Сердце в груди заколотилось. Я чуть повернула голову и сразу же узнала запах того, кто лежал за моей спиной и дышал мне в ухо.

Огромный, серебристо-белый в лунном свете со шрамом на морде волк лежал за моей спиной. Совсем близко, почти вплотную.

И он… прикасался ко мне, вылизывая мою шею медленно и неторопливо. Так нежно, будто это не он вгрызался мне в холку сегодня. Его язык — горячий и шероховатый — касался раны точно в том месте, где он сам вонзил клыки. «Лечит», — отозвалось в голове.

Ха. Лечит. Он лечит то, что сам и повредил.

Из его груди доносилось нечто непонятное — не рычание и не ворчание, а звук, который был мне не знаком: низкое, глухое, глубокое, как утробное мурлыканье. Этот звук не пугал, а убаюкивал.

Но меня прошибла волной.