Книга Очнуться волчицей, страница 66 – Наташа Айверс, Вивиен Ли

Я надеялась, что Кай всё объяснит отцу Арсена, что он будет рядом и удержит ситуацию под контролем. Мы говорили об этом — точнее, говорила я. Он же выслушал молча, как всегда, а потом, будто подводя итог нашему разговору, бросил одно:

— Переживёт. — будто вопрос был закрыт, и не о чем было больше говорить.

Перед отъездом мы ещё раз навестили Слепую Луну в её хижине, пропахшей дымом и сушёными травами. Каждый раз, когда мы к ней заходили, внутри становилось тише, словно сама Луна прикладывала ладонь к сердцу и тревоги рассеивались как туман на рассвете.

Но на этот раз прощание было другим. Она молчала дольше, чем обычно, и её затуманенные глаза долго смотрели сквозь меня. Когда мы уже собрались уходить, Слепая Луна вдруг шагнула ближе и обняла меня неожиданно крепко, её ладонь легла мне на спину, поглаживая медленно вверх-вниз, словно успокаивая.

— Луна не оставит тебя, — сказала она низким, чуть хрипловатым голосом. — Но помни: иногда счастье приходит только через боль.

От её слов внутри всё похолодело, но затем вспыхнул мягкий свет, как лунное сияние в ночи, — будто она вложила в меня кусочек своего спокойствия. Я сглотнула ком в горле и выдавила шёпотом:

— Спасибо.

Кай стоял рядом, молчаливый, как всегда, но его пальцы крепче сжали мою ладонь, и от этого простого жеста я почувствовала, что не одна в этом мире. Даже Арсен, уже обернувшийся в волчонка, вдруг ткнулся холодным мокрым носом в мою ладонь, утешая.

Мы выехали ранним утром. Небо было прозрачным, светлым, с редкими полосами облаков, и в воздухе витал запах весны. Дорога оказалась неблизкой: серый асфальт петлял среди полей и лесов, где снег местами уже осел, обнажив чёрную влажную землю и жухлую траву.

Арсен в машине едва мог усидеть на месте. Он то прижимался к стеклу, глядя на мелькающие ели и сосны, то подпрыгивал на сиденье, засыпая нас вопросами:

— Скоро? А далеко ещё? А папа уже ждёт нас?

Его нетерпение было почти осязаемым. Ладошки оставляли отпечатки на стекле, глаза сияли от радости. Я смотрела на него и невольно улыбалась, хотя за этой улыбкой пряталось волнение, которое с каждым поворотом дороги становилось сильнее.

Кай сидел рядом со мной, внешне спокойный и сосредоточенный. Его рука время от времени находила мою, и я крепко сжимала её в ответ.

Мы пару раз останавливались, чтобы Арсен размял ноги, сбегал в туалет и перекусил. Он носился по небольшой полянке у дороги, точно щенок, которому некуда девать энергию. От его звонкого смеха тепло разливалось в груди. И каждый раз, садясь обратно, он спрашивал одно и то же:

— Ну теперь-то скоро?

И вот, наконец, за изгибом дороги показались высокие кованые ворота. За ними открывалась усадьба: широкий двор, где поблёскивали лужи талой воды, и трёхэтажный дом из тёмного камня с высокой крышей и широкими окнами. На фоне весеннего неба он выглядел строгим и величественным.

У ворот стояли двое охранников в тёмной форме с рациями на груди — они выпрямились, когда наша машина подъехала. Ещё один охранник стоял ближе к гаражу, у массивных чёрных автоматических ворот, ведущих внутрь. Рядом возился пожилой водитель: поливал внедорожник из шланга и натирал капот до блеска. Завидев нас, он сунул тряпку в ведро, распрямился и вытер ладони о тёмную жилетку. Их взгляды внимательно скользнули по машине. Было ощущение, что они ждали именно нас, точнее — маленького Арсена.