Книга Очнуться волчицей, страница 78 – Наташа Айверс, Вивиен Ли

Арсен захохотал звонко и искренне. Я тоже улыбнулась, представив себе маленького Кая — взъерошенного, с блестящими от проказы глазами и припорошенным снегом пушистым мехом.

Но стоило мне спросить о том, что было когда они подросли, как Кай горько усмехнулся, словно давние раны вновь напомнили о себе. Альрик же спокойно встретил его взгляд и отозвался ровно, будто в этом не было ничего особенного:

— Ну да, всякое случалось… Ну, помял ты тогда бока, подрался с парой волков. Не до смерти же. Такое бывает. — И тут же перевёл разговор на другую тему.

Я поняла, что он сознательно не хочет касаться той стороны их прошлого, которую нельзя было озвучивать при ребёнке. Я вспоминала как Слепая Луна рассказывала о маленьком, озлобленном волчонке, что оставил шрамы на её руках, когда его только привезли в Редгрейв. Кай никогда не говорил со мной о своём детстве и сейчас тоже молчал. Его взгляд оставался отстранённым, а губы лишь едва трогала улыбка, когда Альрик вспоминал их общие проказы.

Зато Арсен буквально сиял. Он то и дело хватал меня за руку:

— Мам, ты слышала?

Я кивала, смеялась вместе с ним, и на душе становилось теплее от этого светлого мальчика и его беззаботного задора.

После ужина Арсен потянул меня за руку:

— Мам, пойдём! Я покажу тебе свою комнату! — малыш шёл вприпрыжку и сердце моё сжималось от нежности к нему.

Детская оказалась светлой и просторной с деревянной кроватью, накрытой одеялом в клетку, и игрушками на полках. На стене висели яркие рисунки. У изголовья стояла рамка с фотографией. Женщина, молодая, с добрыми глазами, смотрела казалось в самое сердце.

— Это мама, — сказал Арсен тихо, прижимаясь к моему боку. — Она очень красивая. Я скучаю… — он всхлипнул, и вся его недавняя веселость исчезла. — Почему она меня оставила?..

Я крепко прижала дрожащее от горя тельце к себе, чувствуя, как в горле поднимается ком:

— Она не могла остаться… её ранили, и сил у неё больше не было. Но она очень любила тебя. Настолько, что не захотела оставить тебя одного. Поэтому и попросила меня позаботиться о тебе.

— Мам, мы можем сходить на её могилу вместе? — его глаза со слипшимися от слёз ресничками смотрели на меня умоляюще. — Я хочу, чтобы ты была там со мной.

Я провела ладонью по его щеке, стирая слёзы, склонилась и легко коснулась губами его мокрых от слёз глаз.

— Конечно, пойдём вместе.

Он всхлипнул и протянул руки к моим щекам, стирая слёзы своими маленькими ладошками. Я и не заметила, что плачу.

— Не плачь, мам.

Я улыбнулась сквозь слёзы и, чтобы отвлечь его и себя от грустных мыслей, взяла книгу со столика и предложила:

— Хочешь, я почитаю тебе сказку? Только сначала надо почистить зубы.

— Хочу! — он радостно закивал, пулей побежал в ванну чистить зубы и переодеваться в пижаму, и уже через десять минут снова забрался под одеяло, примостившись на моём плече.

Я читала, а он слушал и его глаза постепенно закрывались. Но, словно борясь со сном, он вдруг заговорил:

— Мам, а знаешь, я уже взрослый. Правда.

— Ах вот как? — я улыбнулась.

— Угу! Папа даже доверил мне секрет. — Он приподнялся на кровати, взбудораженный воспоминанием, и глаза его широко распахнулись.

— У него есть сейф. Там важные бумажки и телефон. Папа сказал: если с ним что-то случится и дяди Кая или тебя не будет рядом, я должен открыть и позвонить. И он даже пароль мне сказал — и заставлял меня много раз его открывать и закрывать!