Книга Очнуться волчицей, страница 81 – Наташа Айверс, Вивиен Ли

— Дурачок мой, — прошептала я, и в этом слове было всё: смех, слёзы, нежность. — Мог бы просто спросить, какие цветы я люблю, а не скупать весь магазин…

Его губы нашли мои, и я утонула в ощущении его рта, его рук, жара его тела.

Эта ночь была особенной — тёплой и полной нежности. Его руки касались меня так бережно, что на глаза наворачивались слёзы. Я отвечала, гладя его кожу, скользя ладонями по телу любимого, целуя его, дразня языком. Не было спешки, не было яростной страсти — лишь тихие стоны и наше сбивчивое дыхание, одно на двоих.

Мы уснули в объятиях друг друга под пьянящий запах цветов.

Волчица Айлунна

Утро началось с запаха цветов. Я перевернулась на живот, уткнулась лицом в прохладную подушку и улыбнулась, вспоминая прошлую ночь. Кожа всё ещё хранила следы его прикосновений — лёгкое покраснение от его щетины в особо залюбленных местах.

Сквозь приоткрытую дверь с кухни доносилось аппетитное шкворчание — мясо, яичница, тёплый хлеб и густой, чуть горьковатый запах свежего кофе — такого крепкого, каким его любят оборотни.

Я потянулась, лениво, как кошка, и сползла с кровати. Прохладный пол приятно щекотал ступни. Под душем я смыла с себя остатки сна и ночи, вытерлась наспех и, уже выходя, заметила одну из футболок Кая в корзине с постиранным бельём. Большая, мягкая, пахнущая им — я взяла её, поднесла к лицу, вдохнула запах и не удержалась — натянула через голову. С тех пор, как во мне проснулась волчица, я стала чувствовать запахи иначе — глубже, острее, даже на расстоянии и даже в человеческом теле. Ткань мягко легла на кожу, и на секунду мне показалось, что он рядом: стоит за спиной, дышит в волосы, касается губами шеи.

Я прошла босиком на кухню и остановилась в дверях. Кай стоял у плиты — без рубашки, босиком, в чёрных боксёрах. Волосы ещё влажные после душа, с них капала вода, оставляя дорожки влаги на широких плечах. Он сосредоточенно переворачивал мясо на сковороде, не замечая меня. При каждом его движении мышцы под кожей перекатывались, притягивая взгляд.

Я подошла к нему сзади и, не удержавшись, обвила его руками за талию, и, прижавшись к спине, поцеловала между лопатками. Он на миг застыл, а метка отозвалась мягкой, пульсирующей волной довольства, от которой внутри стало тепло.

— Доброе утро, — прошептала я ему в спину.

Он развернулся, наклонился, и его губы скользнули по моим — тёпло, медленно, с тем едва ощутимым нажимом, от которого по коже пробегает дрожь.

— Садись, — хрипло сказал он, кивая на табурет. — Пока горячее.

Я села, подтянув ноги под себя, и с удовольствием вдохнула аромат кофе. Утро казалось нереально мирным, только дом, еда и мой мужчина рядом.

Кай ел молча, как всегда, быстро и сосредоточенно. Я отломила кусочек хлеба, подцепила на него кусочек мяса, и только потом заметила, как он краем глаза наблюдает за мной.

— Что? — прищурилась я.

— Просто смотрю, — ответил он, не отрывая взгляда. — Утром приходили Альрик с сыном.

Я замерла.

— Арсен?

— Угу. — Он кивнул. — Хотел тебя разбудить. Сказал, что скучает. Но я не разрешил. Альрик просил передать: к обеду ждут Ставера. Его выписали из госпиталя.

— Ставера… — я нахмурилась, вспоминая. — Это дядя Вирены, матери Арсена?

— Он самый. На него напали, когда он ехал забирать племянницу и Арсена. Еле выжил. Горло было разодрано, крови много потерял.