Книга Очнуться волчицей, страница 83 – Наташа Айверс, Вивиен Ли

Я подошла ближе, поднялась на цыпочки и легко поцеловала его в щеку.

— Мне очень понравились цветы, — прошептала я. — Спасибо.

Он замер будто мои слова застали его врасплох. Мгновение он просто стоял, будто не знал, что ответить. Потом глаза его потемнели, и он крепко обнял меня, так что я пискнула:

— Осторожней… раздавишь.

Кай чуть ослабил хватку, но не отпустил.

— Говори, что тебе хочется, — выдохнул он. — Я сделаю. Всё, что захочешь. Ничего для тебя не жалко. Даже… жизнь.

Он сказал это просто, без пафоса — и именно от этого в груди защемило. Если бы кто-то другой произнёс такие слова, я бы усомнилась. Но Кай… я помнила, как он встал между мной, Арсеном и чёрными волками, как отбивал меня у Альрика. Он и вправду был готов на всё, и это были не просто слова.

Я улыбнулась, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

— Знаешь, чего я хочу? — спросила я шёпотом, подняв к нему лицо.

Он молча кивнул.

— Чтобы ты однажды рассказал мне о своём детстве, юности, семье.

Он застыл, будто эти слова ударили прямо в сердце. По метке прошла короткая, резкая боль — его боль.

Я не стала давить, просто прижалась к нему и прошептала:

— Не сейчас. Потом. Когда сам захочешь.

Он наклонился, тихо выдохнул в мои волосы:

— Спасибо.

Я улыбнулась, обнимая его, подумав про себя, что похоже, слова «люблю» придётся сказать ему первой — мой мужчина не из разговорчивых.

Но стоило мне сделать шаг в сторону спальни, как он поймал меня за руку и потянул в гостиную. Он сел на диван, усадил меня к себе на колени, и обхватив меня за талию, прижал к своему плечу, не давая поднять голову.

Некоторое время мы просто сидели — в тишине, нарушаемой только мерным биением его сердца. Я слышала, как он дышит, ровно и тяжело, будто готовится к чему-то важному. Я невольно замерла….

— Ты спросила про детство, — произнёс он глухо. — Я… не знаю, с чего начать.

Я не ответила — только погладила его по шее, кончиками пальцев, легко, успокаивающе. Он выдохнул, прижал меня ближе и заговорил — тихо и сбивчиво. Он рассказывал, как долго жил в лесу, одичавший, как учился выживать, не помня, кто он. Как однажды его загнали волки и он получил шрам на глазу. Он рассказал о клетке, об Альрике, который вытянул из тела зверя остатки человеческой сущности и вернул его в мир оборотней, о том, как трудно было потом научиться снова доверять своему волку, принять свою вторую сущность и удерживать контроль над тем, кто слишком долго жил жизнью дикого зверя.

Голос у Кая был глухим, иногда прерывался, словно каждое воспоминание давалось ему с трудом. Я слушала, не перебивая, не задавая вопросов — просто позволяла ему выговориться. Слёзы катились по моим щекам, я стирала их ладонью, стараясь, чтобы он не заметил. В каждом его слове ощущалась застарелая боль, и я прижималась к нему сильнее, обнимая, зарываясь рукой в волосы, поглаживая, чтобы он почувствовал — я рядом, я слышу.

Он замолчал, глубоко вдохнул, будто вынырнув из прошлого, посмотрел на меня — и только тогда заметил, что я плачу, притянул меня ближе, поцеловал в макушку и тихо прошептал:

— Не плачь. Это было давно.

От его слов я расплакалась ещё сильнее. Он молча сцеловывал мои слёзы, тёплыми ладонями гладил по волосам, пока я не успокоилась.

Некоторое время мы просто сидели, прижавшись друг к другу. За окном капала вода — весна вступала в свои права, солнце поднималось всё выше.