Книга Красота внутри, страница 133 – Даша Семенкова

— Я пришлю тебе весточку, как только смогу, обещаю. Но скоро не получится — на ближайшее время я должна исчезнуть, понимаешь? — спросила Вероника, чуть отстранившись, чтобы посмотреть ей в глаза. Бекки кивнула. — Хорошая моя, я так тебя люблю! Ты ведь меня не выдашь? Сможешь притвориться, будто тоже поверила, что я умерла?

— Буду рыдать громче всех, весь дом залью слезами! Тем более, мне даже притворяться особенно не придется — ведь я так долго тебя не увижу, может, вообще никогда. Сложнее всего не начать плакать прямо сейчас.

Вероника позволила ей проводить себя до калитки, и Бекки сумела сдержаться. Она не проронила ни слезинки, только улыбалась и желала сестре счастья с тем, кого та так сильно полюбила. Поцеловав на прощание, долго стояла и махала ей вслед, пока тропинка не свернула за утес, скрыв девочку из вида.

Дойдя до места, Вероника переоделась и разложила платье и туфли возле края обрыва. Отрезала роскошную косу, оставив длину до лопаток, и тщательно втерла в волосы зелье, превратившее их из каштановых в неброские средне-русые. Спрятала сверток с деньгами в смене белья на дне корзины и прикрыла кульками с едой и мешочками со всякими дамскими мелочами. Много вещей незаметно взять не получилось, хотя парочку украшений она бы с удовольствием сохранила на память.

Впрочем, зачем ей память об этой неудавшейся, чужой, нелепой жизни? Тем более такая роскошная — чтобы в минуту слабости пожалеть? Оглянувшись на брошенные вещи, Вероника ощутила необычайную легкость, будто непосильную ношу сняли с плеч. Словно весь мир с множеством возможностей вдруг оказался в ее распоряжении.

Но когда солнце склонилось к закату, эйфория сменилась неуверенностью. Вероника не сумела рассчитать свои силы: до города она засветло не доберется. Брести в одиночестве ночью через поля и леса не хотелось, да и городские улицы вряд ли были безопаснее. Она уже думала заночевать прямо в поле, но в этот раз повезло — Вероника нашла пристанище.

Это был заброшенный сарай поодаль от тропы, возможно, раньше служивший хлевом. Внизу обнаружились стойки, чтобы привязывать животных, и корыта, из которых их поили. Все еще крепкая лестница вела на чердак, где хранилось старое сено, пыльное и совсем высохшее.

Она решила, что лучше варианта не найти: сухо, есть крыша над головой, а от ночной прохлады можно укрыться в этом стоге. Вероника перекусила всухомятку — разводить костер побоялась, мало ли кто придет на огонек. Все равно вскипятить чай ей было не в чем. Пока она ела, почти стемнело, и, устав с дороги, она с удовольствием вытянулась на мягком сене, покалывавшем спину сквозь платье.

К таким долгим прогулкам она не привыкла, ни в этой жизни, ни в прошлой. Ноги гудели, спину тянуло, будто шла не налегке, а с мешком цемента на плечах. Глаза слипались сами собой, и вскоре она задремала.

— Эй! Ты здесь?

Громкий окрик заставил подскочить и чуть не вскрикнуть от испуга. Вероника зажала рот рукой, слушая, как кто-то ходит внизу. Сквозь щели пробивался свет фонаря. Можно было попробовать рассмотреть сквозь них, что происходит, но она оцепенела от страха и сидела на коленях, боясь шевельнуться.

«Это просто еще один путник, как и я, решил тут заночевать, вот и спрашивает, нет ли здесь уже кого-нибудь, — пыталась она себя успокоить. — Я ведь тоже спросила, прежде чем войти».