Книга Красота внутри, страница 137 – Даша Семенкова

Бархатный баритон Алессандра Барлоу в его неподражаемой манере обволакивал затаенной страстью. Сплетаясь с ним, чистый голос Ники Фрай отвечал на чувственный призыв. Не верилось, что они играют, настолько подлинными казались чувства.

— У них в самом деле роман? — не выдержал инженер, так и не вспомнивший, откуда мог знать певицу. — Она словно признавалась в любви…

— Признавалась, но не ему, — с улыбкой ответил губернатор и кивнул на столик, скромно притулившийся возле края сцены.

Сидевший за ним рыжий господин в щегольском костюме, с мальчиком лет четырех на коленях, точно был инженеру незнаком. Такую яркую внешность забыть невозможно. Губернатор рассказал, что господин этот возник словно из ниоткуда, немедленно вложил крупную сумму денег в морскую пароходную компанию, занялся регулярными грузопассажирскими рейсами и обосновался в этом портовом городе.

— Удивительная история — предприятие, в успех которого почти никто не верил, разрослось и начало приносить сумасшедшую прибыль! Этот рыжий дьявол будто точно знал, на какую лошадку ставить. Но пусть его — он привез к нам Нику Фрай, за это можно простить остальное. Тем более, за нарушением законов он пойман не был.

Тем временем дуэт начал новую песню, и собеседники прервали разговор. К явному облегчению леди Ребекки — все это время она сидела как на иголках, боясь вставить слово и почти не шевелясь.

— Она бесподобна, — выдохнул Диего Гаррет, когда песня закончилась. — Почему она не гастролирует? Успех был бы бешеный, могла бы заработать уйму денег…

— Ника Фрай? Она не зарабатывает, только тратит. Благо, дела господина Найджела, ее супруга, идут в гору, может себе позволить баловать жену, — хохотнул губернатор. — А она все деньги со своих выступлений тратит на помощь детям бедняков и сиротам. Приюты, школы, бесплатные больницы… Простите, забыл, вам эта тема неинтересна.

Алессандро Барлоу покинул сцену, и Ника Фрай запела соло. Это была народная песня, красивая и печальная, про путников, заблудившихся в тумане.

Диего Гаррет узнал ее. Она уже пела эту песню когда-то давно, и пусть сама изменилась, но голос и манеру исполнения невозможно было спутать. Та, что стояла сейчас на сцене, отличалась от пропавшей несколько лет назад Доминики как искусно ограненный бриллиант от необработанного алмаза. К тому же та была неуверенной, серенькой, какой-то бестолковой, эта же — роскошной женщиной, знающей себе цену.

«Вот так невестка, всех обдурила, чертовка! — подумал инженер, еле сдерживая хохот. — Видать, сильно допек тебя братец. Но какая умница, какой талант! Подумать только, мы не заметили эту драгоценность у себя под носом».

Он почувствовал на себе чей-то взгляд, обернулся и встретился глазами с рыжим господином. Загадочным пройдохой, с которым сбежала жена его брата. Тот смотрел настороженно — явно узнал, и инженер улыбнулся краем губ и вежливо приподнял шляпу.

Рыжий подхватил мальчонку (огненные вихры и вздернутый нос в веснушках не оставляли сомнений в том, что это его сын), поднялся и ушел куда-то за сцену.

— Не волнуйся, дорогая, — шепнул Диего Гаррет жене. — Я вас не выдам.

А Ника Фрай, прекрасная и восхитительная, продолжала концерт. Наверняка Ребекка предупредила ее, но певица вышла на сцену, несмотря на опасность быть обнаруженной. Как ни в чем не бывало улыбалась зрителям и пела, заставляя их забыть обо всем на свете.

Диего Гаррет почувствовал к ней уважение, как к человеку, для которого дело превыше всего остального. Нет, он ее не выдаст. Пусть эта женщина порядочно помотала нервы его семейству, но она заслуживала счастья. И он аплодировал ей вместе с другими, и стоя вызывал на бис, и даже пожертвовал на ее приюты кругленькую сумму, удивив жену.

— Наверное, ты хочешь встретиться с ней? — робко спросила Бекки, когда они остались наедине.

— Не стоит, любовь моя. У нас разные дороги. Но можешь передать, что я за нее искренне рад.