Книга Коллекционер, страница 14 – Стаси и Элен Твенти

Лед в ее глазах дрогнул. Она усмехнулась.

— Ладно, показывай, горе-атлет, как ты там свою спину ломаешь. Меня Лера зовут.

— Алекс.

Их «тренировка» превратилась в странный танец. Она показывала ему упражнения, поправляла его стойку, ее руки уверенно касались его спины, плеч. Алекс намеренно делал все немного неправильно, чтобы она подходила ближе, чтобы контакт продолжался.

— Ниже таз! — командовала она. — Спину держи прямо! Ты не мешок с картошкой поднимаешь!

— Я чувствую себя мешком с картошкой, — пыхтел он, с преувеличенным страданием опуская штангу на пол.

Лера рассмеялась. Впервые за все время Алекс увидел на ее лице нечто иное, кроме непробиваемой сосредоточенности. Смех у нее был низкий и немного хрипловатый.

— Ничего, со временем из мешка получится атлет, — сказала она. — Если выживешь.

— Выживу, — Алекс картинно вытер лоб тыльной стороной ладони. — Но только если тренер останется рядом. А то я опять что-нибудь не то подниму. Или уроню. Скорее всего, на ногу.

Она снова усмехнулась. Он видел, как меняется ее лицо: суровая маска дисциплины сползала, и под ней оказывалась обычная девушка, которой явно не хватало простого общения.

— Ладно, давай еще один подход, и на сегодня с тебя хватит, — скомандовала она. — Я прослежу, чтобы твои конечности остались при тебе.

Он выполнил еще один подход, на этот раз почти идеально, чувствуя ее внимательный взгляд. Когда он поставил штангу, его мышцы действительно гудели от непривычной нагрузки. Он с преувеличенным стоном оперся на колени.

— Все. Я официально мертв.

— Неплохо для мешка с картошкой, — одобрительно кивнула Лера.

— Ты меня почти убила, — пожаловался он, выпрямляясь. — По правилам спортивной конвенции, теперь ты обязана меня реабилитировать. Иначе я подам в суд.

Она удивленно вскинула бровь.

— Это что еще за конвенция?

— Очень древняя. Женевская. Для пострадавших атлетов, — с абсолютно серьезным лицом заявил он. — Пойдем к бару. С тебя самый большой протеиновый коктейль. Шоколадный. Это минимальная компенсация за мои страдания.

Она смотрела на него секунду, а потом рассмеялась в голос.

— Ты невыносим. Пошли, реабилитирую.

В фитнес-баре, сидя на высоких стульях, они пили коктейли (за которые, разумеется, заплатила она). Алекс не сводил с нее глаз, но его взгляд был направлен не на ее тело, а в ее лицо, в ее глаза.

— Слушай, я всегда хотел спросить, — начал он. — Что заставляет тебя это делать?

— Что «это»? — не поняла она.

— Вот это все, — он неопределенно махнул рукой. — Железо, диета, режим. Это же адский труд. Большинство людей ищут, где попроще, где можно расслабиться. А ты, наоборот, усложняешь себе жизнь по максимуму. Зачем?

Вопрос был точным. Он снова говорил не о результате, а о процессе. О ее мотивации.

Она на мгновение замолчала, помешивая коктейль трубочкой.

— Мне нравится чувствовать контроль, — наконец сказала она, и в ее голосе появилась неожиданная глубина. — Мир вокруг — это хаос. Все может пойти не так в любую секунду. А здесь… здесь все зависит только от меня. Сколько я подниму, сколько пробегу. Каждый грамм мышц — это то, что я заработала сама. То, что никто не может у меня отнять. Это… честно.

Алекс молча кивнул, давая ей понять, что он все понял. Что он увидел за ее стальной мускулатурой нечто большее.