Книга Коллекционер, страница 26 – Стаси и Элен Твенти

Вечером Алекс лежал на сене, пахнущий лошадьми и поражением. Его арсенал, отточенный годами, давал осечку за осечкой. Ни тонкие психологические уловки, ни философия, ни даже банальная лесть — здесь не работало ничего.

Он не расстроился. Наоборот. Он закрыл глаза, прокручивая в голове три провала. Три ценнейших урока. Он собрал данные. Он нащупал систему ценностей. Прагматизм, сила, реальные активы. На его лице впервые за долгое время появилась азартная улыбка. Его старый гербарий был бесполезен. Пришло время создавать новую коллекцию. И она обещала быть невероятно интересной.

Алекс сидел на сеновале, вонял как целый конный полк и анализировал свои провалы. Его методы, отточенные до блеска в мире, где у женщин было время на рефлексию и скуку, здесь разбивались о стену суровой реальности. Эти женщины не искали «загадочную душу» или «интеллектуального собеседника». Они искали мужика, который может починить крышу, нарубить дров и принести в дом мамонта. Или хотя бы кабана.

Польза. Вот что здесь было главной валютой. Не лесть, не остроумие, а польза. Но какую пользу мог принести он, мастер бесполезных навыков? Он не мог починить крышу. Дрова он рубил так, что щепки летели ему в глаз, а топор — в забор. Он был бесполезен, как платиновая кредитка в этой деревне.

И тут, глядя на то, как деревенские мужики вечером собрались у костра и слушали сороковой раз подряд одну и ту же заунывную байку про местного лешего, его осенило.

У них не было развлечений. Совсем. Их жизнь была циклом тяжелой работы, прерываемым сном и едой. У них не было ни книг, ни кино, ни даже паршивого интернета. У них был только один старый дед-сказочник с очень ограниченным репертуаром.

Они не просто скучали. Они умирали от этой скуки. Их реальность была тюрьмой из грязи, навоза и тяжелого труда.

«Они не хотят философа, — понял Алекс. — Они хотят мечту. Они хотят побега». А он был профессиональным торговцем иллюзиями. И у него был целый мир таких иллюзий в памяти.

Его целью стала Аня, дочка пекаря. Выбор был стратегическим: пекарь контролировал хлеб, а значит, и жизнь. Девушка была миловидной, тихой и, как он заметил, часто смотрела на дорогу, ведущую из деревни, со скучающим и тоскливым выражением лица. Идеальная аудитория. Голодная.

Он подкараулил ее, когда она вышла на задний двор развесить белье. Он не стал подходить. Он сел на перевернутое ведро неподалеку и начал рассказывать историю. Тихо, самому себе, но достаточно громко, чтобы она услышала. Он использовал свой «квартирный» голос — тихий, бархатный, интимный.

— … и вот, значит, этот мальчик, Гарри, жил в чулане под лестницей, и даже не знал, что он — великий колдун, а шрам на его лбу — это метка самого Темного Лорда…

Аня замерла с мокрой простыней в руках.

— Колдун? Что за сказки ты бормочешь, конюх?

Алекс поднял на нее «уставший от жизни» взгляд.

— Да так. Вспоминаю одну быль из-за моря. Не обращай внимания.

— Про какого еще Темного Лорда? — ее любопытство было сильнее осторожности.

Алекс вздохнул, как бы нехотя соглашаясь поделиться своей историей.

— Это история о мальчике, который выжил. Его злые родичи держали его в рабстве, но он не был обычным. В нем текла кровь древних чародеев. И в день, когда ему исполнилось одиннадцать лет, за ним пришел огромный бородатый великан. Он принес ему письмо из тайной школы волшебства — замка Хогвартс, скрытого от глаз простых людей…