Книга Коллекционер, страница 54 – Стаси и Элен Твенти

Вернувшись в замок после Ульяны, Алекс чувствовал лишь горький осадок. Простота оказалась пресной. Ему требовалось что-то более сильное. Оглушительная доза, которая выжжет наваждение по имени Кайена дотла. Нужен был триумф. Акт абсолютной власти над женской природой.

Выйти из замка во второй раз было проще. Он двигался как тень, и мысль о том, что он делает это назло не столько охране, сколько собственным слабостям, придавала ему решимости.

Таверна Марфы встретила его шумом и запахом пива. Он занял столик в углу, взял себе эля и погрузился в мрачные размышления. И тут его окликнули.

— Алекс⁈

Он поднял взгляд. Перед ним стояла Ольга, мельничиха.

— Господи, это правда ты! — она, не смущаясь, уселась рядом и ухватилась за его руку.

Искренняя радость в ее голосе на мгновение тронула его, но он тут же отогнал эту слабость.

— Не мог не проведать самую красивую мельничиху в округе, — сказал он тепло, но без страсти.

Ольга принялась щебетать, расспрашивая о его жизни. Алекс отвечал уклончиво, одним ухом прислушиваясь к окружающим разговорам. И вот дверь таверны скрипнула, и в нее вошла Кира. Травница замерла, увидев его, и робкая улыбка тронула ее губы. Она подошла и, не видя ничего вокруг, потянулась к нему, чтобы поцеловать в щеку.

— Алекс, я так рада…

Это сработало мощнее, чем горящая спичка, брошенная в порох. Ольга вскочила, ее лицо исказилось от ревности.

— Ты что это к моему мужчине лезешь? — ее голос зазвенел, привлекая всеобщее внимание.

Кира отпрянула, покраснев.

— Твоему? Он с тобой что, обручен?

— А тебе он что, на ночь глядя стишки читал? Деревенская простушка!

Алекс встал, медленно и спокойно. Хаос, который разгорался перед ним, вдруг показался ему не проблемой, а… возможностью. Случайным, но многообещающим шансом. Он мягко, но твердо встал между девушками.

— Девочки, девочки, — его голос прозвучал успокаивающе. — О чем спорить? Разве можно сердиться, имея такую красоту перед глазами?

Он посмотрел на Ольгу:

— Твоя сила и пылкость, Оля.

Потом на Киру:

— Твоя нежность и глубина, Кира…

Он понизил голос до интимного шепота, так, чтобы слышали только они.

— Вы думаете, вы соперницы? Нет. Вы — две стороны одной монеты. Страсть и Нежность. Вы не должны драться. Вы должны… дополнять друг друга.

Они смотрели на него, сбитые с толку.

— Ревность — это просто нерастраченная энергия, — он наклонился к ним, его руки легли им на талии. — Давайте перенаправим ее. Куда-нибудь, где будет тепло, темно и… тесно.

Он видел, как они замирают, их дыхание перехватывает. Идея была дикой, запретной, но он подавал ее с такой уверенностью, что она казалась единственно разумной. Ольга смотрела на него с обожанием и сомнением, Кира — с испугом и пробуждающимся интересом. Они колебались.

И тут он вспомнил о третьей. О Марине. О той, для которой риск был сладок. Это был бы идеальный финальный штрих. Катализатор.

— Ждите меня на улице, — приказал он.

Он отошел к стойке, где суетился мальчик-подручный. Достал из кармана обрывок пергамента и уголь. Он писал быстро, не перечитывая. Текст родился сам собой, отточенный и соблазнительный, как будто он репетировал его много раз. «Баня на окраине. Сейчас. Скучаю по твоему огню. А.» Он сунул записку и монету мальчишке, шепнув имя Марины.