Книга Печатница. Генеральский масштаб, страница 45 – Алена Шашкова

Из украшений — только маленькие жемчужные серьги и тонкая нитка жемчуга на шее. Девице надлежит выглядеть скромно, чтобы красота платья не скрадывала естественную прелесть юной барышни. Яркие цвета и украшения — это все для замужних. Это чтобы поскорее стремились связать себя браком?

Я покачала головой, глядя на себя в зеркало. Ну зефирка, не иначе.

Волосы Дуня разделила на прямой пробор, гладко зачесала и собрала в тяжелый узел на затылке. Вот это мне понравилось: я хоть и не была красоткой в общепринятом смысле, но яркие волосы раскрашивали блеклость наряда.

А потом внезапно внесли коробку от Софьи Андреевны. Это было действительно неожиданно, потому что мы не договаривались. Но она все же не даром считалась женщиной умной и прозорливой.

Она откуда-то догадалась, что взять цветы мне будет негде. Поэтому внутри коробки на влажном мху лежали две крупные белые камелии.

К ним была приложена записка.

«Из оранжереи Алексея Дмитриевича. Он чрезвычайно гордится ею. Если представится случай — похвалите. Только без усердия».

Повод мягко польстить — а в этом случае даже не придется кривить душой — всегда хорош, когда нужно подойти для разговора. Я очередной раз от души мысленно поблагодарила вдову Белозерову. Без нее я все еще ломала бы голову, где взять приглашение.

Один цветок Дуня закрепила в волосах, второй приколола к лифу. Боюсь, долго они не продержатся, но главное, чтобы успели выполнить свою миссию.

Я бросила последний взгляд в мутное зеркало. Спина прямая, глаза синие, холодные. Броня надета.

Ровно в половине девятого с улицы донесся скрип полозьев. Экипаж вдовы Белозеровой прибыл. Дуня накинула мне на плечи теплую синюю ротонду, я подхватила картонную коробку со своим типографским сокровищем и шагнула за порог, навстречу главному сражению за свою независимость.

— Не переживайте так сильно, — похлопала меня по руке Софья Андреевна. — Все будет хорошо, вот увидите.

Я натянуто улыбнулась ей и чуть поерзала на сиденье. Корсет, затянутый Дуней на совесть, не давал вздохнуть полной грудью, а плотные складки юбок путались под коленями. Я немного отодвинула занавеску на окошке экипажа.

Мы попали в пробку и теперь двигались со скоростью улитки. Я будто снова оказалась в своем старом родном городе, где утренние пробки — это почти ритуал для того, чтобы добраться на работу.

Улица перед домом губернатора была заполнена санями. Наш экипаж медленно продвигался вперед. До нас доносилось фырканье коней и переклички кучеров.

У меня внутри все дрожало от волнения, ладони вспотели, и тонкие лайковые перчатки неприятно липли к коже. Хотелось стянуть их хоть на минуту, поэтому меня бесили правила, по которым перчатки были обязательным элементом.

Ощущения были, как будто я шла на самый важный экзамен. Хотя нет, было даже хуже: я, кажется, перед защитой диплома так не переживала! От этого выхода зависело действительно многое. Победа сейчас не гарантировала мне победу во всей битве за независимость. Но на сегодняшнем балу должно было решиться, дадут ли мне вообще шанс.

Наконец, мы остановились перед крыльцом, лакей Софьи Андреевны открыл дверцу и подал руку. Первой из экипажа плавно, с истинно светским достоинством вышла Софья Андреевна, я, шурша своими юбками, шагнула следом.