Книга Первый из Культа Бездушных, страница 13 – Екатерина Вострова, Екатерина Скибинских

Лиам считал себя мастером неожиданных ходов, так почему же в этот раз он не смог предугадать действия этой девчонки? И кто тут с кем играет?

Прежде ему уже доводилось соблазнять женщин. Это всегда было по приказу Учителя, с определенными целями. Найти компромат, подкупить, создать повод для шантажа (если речь шла, например, о замужних дамах, которым он мог угрожать потом приданием их связи огласке).

Но здесь, с Мирой, все было по-другому. С ней не было нужды притворяться. Она знала, кто он, он знал, кто она. И эта иллюзия открытости невероятно будоражила и ударяла в голову адреналином.

Она могла сдать его в любой момент с потрохами, отправить на казнь одним своим словом. Давно ли он перестал строить планы, как и когда он уберет ее? Давно ли простил ей ее шантаж?

И почему же от короткого прикосновения девичьих губ он испытал куда больше эмоций, чем от всех своих предыдущих связей, вместе взятых?

«В конце концов, нужно думать о деле. — Он постарался мысленно поставить точку в бесплодных размышлениях. — Учитель приказал добыть ему кубок. Я не могу его подвести. А мои отношения с Мирой — просто приятное дополнение к процессу получения кубка. Пока они не мешают делу, я могу себе это позволить».

Может себе позволить… Эта мысль отдалась глухой тоской в области сердца. За всю свою жизнь он все и всегда делал только для Учителя. Неужели в этот раз он действительно хочет чего-то только для себя?

«Она знает, кто я. Значит, я должен держать ее близко, чтобы контролировать. Это не отношения — это вынужденная необходимость, чтобы наилучшим образом исполнить волю Учителя», — эта мысль наконец принесла облегчение и ясность. Да, все так. И это не он сошел с ума, а просто обстоятельства сложились подобным образом.

За территорию академии его пропустили без проблем, правда, напомнили о комендантском часе и о том, что менее чем через час он уже должен вернуться.

До «Меча и пульсара» было рукой подать, а потому Лиам не переживал об опоздании. Вот только едва он свернул на улицу, на которой располагалось заведение, как услышал в одном из проулков подозрительный шум.

«Это меня не касается…» — сцепил он зубы, желая пройти мимо. Ведь это было не его дело. Но тут до него тихим эхом добрались слова:

— …тварь одноногая, гони деньги…

«Не тот ли это тип, что был послан господином?»

Он свернул в проулок. Тут было гораздо меньше света, чем на широкой улице, пришлось набросить на себя чары ночного зрения, чтобы глазам не пришлось долго адаптироваться к темноте.

Пройдя чуть вперед, он увидел, как три хмурых оборванца обступили одноногого жалкого мужичка, привалившегося к стенке.

— Это наша территория, не смей тут просить подаяние, — произнес самый тощий, державший в руках трость, которую обычно носили слепые. На голове была сбившаяся повязка, из-под которой виднелись вполне здоровые глаза.

— Долго же ты от нас скакал на одной ноге, но теперь прыгать тебе больше некуда, — вторил ему самый уродливый из компании, со шрамами, обезобразившими все его лицо.

— Этот идиот сам себя в ловушку загнал, — хохотнул третий, самый низкорослый, практически карлик. Он держал в руках отнятый у одноногого костыль.

— Простите, господа, — перебил их Лиам, шагнув вперед и привлекая к себе внимание. Его голос был спокойным, но в нем чувствовалась уверенность. — Не кажется ли вам, что трое против одного — немного нечестно?