Книга Первый из Культа Бездушных, страница 82 – Екатерина Вострова, Екатерина Скибинских

— Вы позвали меня, чтобы сообщить о моем скверном характере? — скептически приподняла бровь я, в то время как по спине пополз холодок. Змейка испуганно притихла в эфире.

— Я о том, что сарказм, черный юмор и подколки оказались удобной ширмой для того, чтобы ваша личность сама по себе вызывала негативные эмоции у окружающих. Легко не любить того, кто говорит неприятные вещи. Нет необходимости задуматься: а только ли в словах дело?

— К чему вы ведете? — холодно поинтересовалась я. — Я не обязана всем нравиться.

— Ну разумеется… И все же мой интерес вы завоевали. Посему хочу предложить вам сделку… И когда я говорю «вам», я имею в виду вас и вашего симбионта, — триумфальным тоном закончил преподаватель демонологии.

Мир вокруг меня остановился. Змейка внутри напряглась, и ее страх передался мне. Профессор Молан знал. Он знал о симбионте.

— Не понимаю, о чем вы… — хрипло ответила я, до боли сжимая оконную створку. Если сейчас он сделает хотя бы шаг в мою сторону, то я рвану в окно. Других путей не остается.

Молан усмехнулся, но приближаться не стал.

— Давайте так: вы можете делать вид, что вас все, что я говорю, не касается. — Он выдержал небольшую паузу, за которую я успела отсчитать шесть ударов собственного сердца. — Но просто выслушайте меня, возможно, мое предложение будет выгодно нам обоим.

Предложение? Он не собирается прямо сейчас сдавать меня властям? Или это какой-то трюк и тут вся комната в записывающих артефактах? У него недостаточно улик и он ждет, что я сама во всем признаюсь?

— Не понимаю, о чем вы, — повторила я просто потому, что не знала, что еще можно сказать.

— Конечно, конечно, — усмехнулся он. — Так вот. Мое предложение. Я забуду о том, что знаю ваш секрет. Помогу вам пройти третье испытание. И в целом могу и дальше прикрывать в случае возникновения каких-либо трудностей в учебе. А взамен…

Он думает, меня интересует победа в турнире и учеба? Это хорошо.

— Видите ли, Мириам, ваш симбионт — это редкость. А редкости всегда представляют интерес для науки и исследований, — продолжил тем временем Молан. — Демонология давно стала лишь теоретической дисциплиной. А мне хочется практики. Мне интересны ваши способности. Как вы взаимодействуете с симбионтом, какие у вас есть ограничения и каковы ваши сильные стороны? Каково происхождение вашей связи? Как вы ее получили? Каковы условия проведения ритуала?

Когда он говорил, у него буквально глаза блестели от возбуждения. Вот уж никогда бы не подумала, что всегда спокойный и дружелюбный профессор может оказаться таким маньяком от демонологической науки.

— Говорите так, будто сами хотите получить связь с демоном, — сказала я, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри меня все кипело.

Змейка шептала мне на ухо: «Не доверяй ему. Он опас-сен».

Молан усмехнулся, и в его глазах мелькнуло что-то, что заставило меня напрячься еще больше.

— Может быть, — ответил он загадочно. — Но это не главное. Главное то, что я могу помочь вам, а вы — мне. Взаимовыгодное сотрудничество. Как вам такое предложение?

— То, о чем вы говорите… — я старалась подбирать слова таким образом, чтобы в случае, если тут действительно есть записывающий артефакт, сказанное нельзя было бы расценить как признание, — относится к запрещенной науке. Я не хочу участвовать ни в чем запрещенном, так как не хочу, чтобы меня казнили. Есть какие-то гарантии, что вы не предадите меня, если вдруг я стану вам помогать в ваших исследованиях? — спросила я, пытаясь выиграть время.