Книга Адептка (сборник), страница 207 – Елена Звездная, Алина Лис, Маргарита Гришаева, и др.

— Давай просто попробуем снять проклятие, – устало произнес Руэда, жестом не давая мне разразиться очередной тирадой. – Я не могу видеть твои слезы, пусть даже они неискренние.

Я совершенно некрасиво шмыгнула носом и кивнула.

Оставшуюся часть ночи мы провозились с нашей ненастоящей любовью. Мне было тяжело не то что думать, даже дышать. На рассвете Винсент погибнет. И погибнет из-за ужасной несправедливости. Просто потому, что какому-то выродку посчастливилось иметь ну очень влиятельного отца.

Я часто сбивалась со слов, путала потоки и иногда просто захлебывалась слезами. Мы останавливались, я переводила дыхание, стараясь сосредоточиться на ненависти к Руэде, мы пробовали снова. В конце концов, когда небо уже начало светлеть, перед моими глазами рассыпался сноп золотых искр, означающих успешное снятие проклятия.

Я вздохнула полной грудью и, кажется, впервые трезво посмотрела на Винсента Руэду. Растрепанные волосы, помятая форма, потухший взгляд синих глаз. Он казался бесконечно уставшим, но я не могла не восхититься его невероятной внутренней силой. Он потерял любовь, магию и будущее, но не потерял себя. И готов умереть, только лишь чтобы защитить девчонку, которую знает второй день и случайно проклял. Девчонку, которая, в сущности-то, не представляет для него никакого интереса.

— Мне пора, – негромко произнес Винсент, поднимаясь со стула. Подошел ко мне, внимательно посмотрел и неожиданно тепло улыбнулся: – Ты такая смешная, когда заплаканная. Но пусть это будут последние твои слезы. Договорились?

Винсент хотел еще что-то добавить, но передумал. Вместо этого крепко меня обнял и поцеловал в лоб. А я стояла опустошенная и растерянная и не понимала, что чувствую на самом деле. В животе не порхали бабочки, а в голове не зудела назойливая мысль пуститься в мелкое пакостничество. Я снова была собой, но так и не проронила и слова, когда за Руэдой закрылась дверь.

Внезапно навалилась такая усталость, что я рухнула прямо в одежде на кровать. В голове не было ни единой мысли, а в груди осталась лишь сосущая пустота. Это ощущалось как похмелье или возвращение из бреда лихорадочного жара. Бесконечная слабость и тяжелое осознание реальности. Винсент гордый и упрямый и уж точно не известит лорда-директора о дуэли. А значит, сегодня он погибнет. Почему-то по щекам снова побежали слезы, а сердце пронзила нестерпимая боль.

И дело было не в проклятии. Дело было во мне.

* * *

Спустя пятнадцать минут я колотилась в дверь дома лорда-директора. Еще несколько минут безуспешных попыток потребовалось мне, чтобы осознать – Тьера просто нет внутри. Я посмотрела на порозовевшее небо и краешек солнца, стеснительно выглядывавший из-за горизонта. Времени нет.

Наплевав на прямую угрозу своему инкогнито, я рванула к стене, ограждающей академию. Вот уж никогда бы не подумала, что мне в реальной жизни пригодятся приемы, которым научили братья. Времени искать место поудобнее не было, так что пришлось взбегать на стену в лоб. Если кто-то меня сейчас бы увидел, то, думаю, очень удивился.

Со второй попытки мне удалось преодолеть заграждение. Где-то заорала не своим голосом злющая Дара. Не любит этот возрожденный дух смерти праздношатающийся через стены народ. Но я немного отличаюсь от обычного человека, так что вопли за спиной стихли довольно быстро.