Книга Соната Ужа, страница 107 – Ника Ракитина

Он дернул широкую шелковую ленту над камином, и тут же кусок стены провалился вглубь. Из отверстия завоняло плесенью.

— Его преподобие претор тут тайно гостей принимали, — заморгал магистрат наивными голубыми глазами.

— То есть, тут есть проход в Твержу?

— Боюсь, что уже нет, — отозвался все тот же стражник. — Тогда же, утром, тряхнуло здорово.

— Ар Береш, проверь!

Майка увязалась за ним. Впрочем, далеко идти не пришлось. Между стенами в трещинах перегораживал проход язык штукатурки и битого кирпича. Потолок хода тоже просел, почти упираясь в насыпь.

На выходе из дворца к ним подбежал пропыленный вестовой. Преклонив колено, вручил Юргену измазанный бурым пергамент.

— Парламентеров убили?

Юноша кивнул. Качнулись на шлеме грязные перья.

Юрген дочитал письмо и отдал Рошалю. Левая щека князя дергалась.

— Коменданту Твержи приказано бить по городу зажигательными снарядами. Если мои войска не уберутся из Састины до заката, а мятежники не сдадутся на его милость. Юноша, — вестовой вскинул голову. — Бегите к Галичу… Пусть готовится к атаке на стены изнутри. Шенье ему в помощь.

Вестовой сорвался с места. Юрген обернулся к магистрату:

— Как у вас? Вода, песок?..

— Так, считай, привыкли, все тушим, — жирдяй тылом ладони вытер пот, делая отечное лицо еще грязнее. — Састинка обмелела, а песок чего... песок есть...

— «Танарский огонь» водой тушить нельзя… — пробормотал Рошаль. — Только если смешать с мылом.

— Понял, достанем, — магистрат кланяясь отступил и растворился в толпе.

— У них есть «танарский огонь»?

— А что это?!

Юрген прикрыл глаза:

— Мы будем в Тверже до заката. И тогда все равно, что у них есть.

— Хватит, я устала, — ведьма поднялась на подгибающиеся ноги. Ее подташнивало и легонько крутило живот. — Доскажешь потом. Где тут кормят?

— Внизу, в погребке, — надувшись мышью на крупу, отозвалась Майка. — Ты что, не ела еще?

— Некогда было.

Долговязая увязалась за подружкой, показывая дорогу. Душный запах мяса и приправ встретил их еще на крутой искрошенной лестнице в погреба. А когда Агле толком в него окунулась, перед глазами стало темно. Она ногтями вцепилась в стену и продолжила спускаться. Уселась за стол в углу. Майка притащила им две полные миски вепрятины в клюквенном соусе и пару двузубых вилок. После еды ведьму мутить перестало.

— Так дослушаешь? — Майка хлебнула кислого вина, щеки ее раскраснелись. глаза засверкали.

— Мне еще к Рошалю надо.

— Да я быстро... — клещом вцепилась долговязая. — Провожу заодно. Ты же не знаешь, где он.

Она была права. Но по дороге бубнила не переставая.

— А князь говорит Нелю: "Отбери две сотни добровольцев. И сразу ко мне". А Нель... А я...

В долгой зале, по которой они проходили вдоль длинного стола, словно витали призраки. Ведьма оперлась на этот стол рукой, становясь частью действа, происходящего накануне.

Люди столпились вокруг так плотно, что нечем было дышать. Юрген раскрыл магистерский медальон.

Диск футляра с цепочкой и откинутой аметистовой крышкой небрежно бросил на край стола. А свернутую в спираль тончайшую позолоченную проволоку с воткнутой иглой подкинул в воздух. И вокруг медленно проявлялся образ — многоуровневый лабиринт под Твержей и Састиной, созданный некогда руками и воображением художника Яна.