Онлайн книга «Соната Ужа»
|
Они вскоре оказались в той же замковой часовне под пристальными взорами Яна Безумца и Славящей Аль Керим. Юрген опустил Агле перед крестом. Вытянул из поясной сумки браслет из молочного янтаря: — Перед ликом Единственного и Сына Его я беру в законные невесты эту женщину, Михалину Ауле и Рушенец, и присягаю ей в вечной верности. И да накажут меня они, если я нарушу эту клятву. Агле взвыть захотелось от отчаянья, что не с ней, не с ней обручается он в этом храме, в полутьме, перед лицом Бога и Сына. Что Майке придется отдать браслет, мягко обхвативший ее запястье. И как тогда разбираться, если Майка об этом ночном ритуале знать не знает? "Потом..." — зашелестели голоса из гримуара. Время! В витражных окнах часовни видно было, как луна наконец катится к верхушкам деревьев и в густой синеве сумерек светлеет кусочек неба. — Теперь ты... А... — князь очертил рукой ее плечо. — У тебя нет сейчас браслета. Не важно... — Я беру тебя в женихи, Юрген, князь Вакарас, и буду верна тебе до конца, — Агле смотрела ему в глаза. Князь обнял ее и понес обратно в спальню, почти бегом. Он старался быть бережным. А она — без подсказок из гримуара — оказалась неловкой и нелепой. Хотя это был всего-то второй ее раз, не сильно далеко от первого. Бережно Юрген раздвинул щель ее лона, и внутри Агле все заполыхало. Холодные и горячие волны словно покатились по ней, все стремительней, тяжелей, она едва успевала вздохнуть. А князь, нависая, целовал белую линию ее живота, втягивал и покусывал соски тяжелых, совсем не девичьих грудей... В какой-то миг Агле показалось, что распревращение уже началось, потянуло мышцы рук и ног и спину. Она выгнулась и заорала, надеясь только, что князь успеет овладеть ею и пролить животворное семя в подготовленную почву. И что подмену ему не дадут разглядеть страсть и гобеленовые тяжелые занавеси на витражном окне. Она дышала и тянулась, обнимая его за плечи руками и ногами за стан, стараясь, чтобы уд вошел как можно плотнее. После Юрген опрокинул Агле на живот, и она заорала в животной страсти, и поймала ноздрями резкий запах извергнутого семени. Выползла, выцарапалась из-под него, упала на спину, согнув колени и приподняв бедра, жалея, что подушечку не может пододвинуть, чтобы семя оставалось внутри и свершилось таинство зачатия. — Майка... — он дышал шумно и неровно, положив тяжелую ладонь Агле на грудь. — Маюшка... Ты не представляешь, как я тебя люблю. И ведьма тихо заплакала. А потом, когда Юрген заснул, выскользнула из опочивальни. Обратное превращение прошло глаже. И потная, дрожащая, на подгибающихся ногах, она кинулась к спальне Майки, чтобы до свету вернуть одежду и подкинуть браслет. Но в спальне не было никого. Ведьма уложила вещи на место, надеясь, что Майка не хватилась и сейчас не ищет ее, чтобы учинить допрос. Куда сбежала неугомонная девица, Агле не могла понять, пока не столкнулась лицом к лицу с озабоченной Натальей. Та несла под мышкой стопку простыней и сложенной одежды и запричитала, вглядываясь в Агле: — Охти, горе-то какое! — Что? — Да подруженька учудила твоя, — широко шагала нянька: как Агле поняла, к покоям Неля Береша. — Ох, не к добру связалась она с тобой. Ведьма, трясущаяся от усталости и пережитого, церемониться с толстушкой не стала. Развернула ту к себе, заглянула в широко распахнутые глаза, добираясь до сути. Наталья только пискнула. |