Онлайн книга «Соната Ужа»
|
Агле, едва не подавившись, закашлялась в кулак, пытаясь вообразить такое дикое родство. — Пришли смутные времена! Еретики и мятежники разрывают Подлунье! — гремел архиерей на весь собор. — Бургомистр Састины оказался слаб и двоедушен. Он дал взрасти семенам скверны и колючим тернием оплести… Агле стала задремывать от духоты и усталости. Но вздрогнула, когда прелат, завершив обличения, взмахнул широким рукавом, указав на Гната: — Се муж перед вами великой храбрости, белейший среди белых, коему Единственным заповедано укоротить зарвавшихся хамов, извести неверных и вернуть в Подлунье закон. Он помедлил, чтобы сказанное дошло в соборе до каждого. Шепотки и сопение оборвались. — Встань на колена, Луций Сергий! Священным лоем умащиваю тебя, — поданной кистью архиерей провел вдоль лба Гната и вниз, по носу. По собору поплыл сладковатый запах. Прелат воздел корону над головой. И торжественно, медленно надвинул на низкий лоб претора: — Прими венец сей, о законный король, и правь железной рукой, дабы вернуть в наши души покой и на земли порядок. И не жалей оружия против тех, кто, нарушив извечный закон повиноваться Единственному и своему господину, смеют требовать какого-то равенства и какой-то свободы. Карай без пощады всякого, кто призывает и споспешествует в Подлунье насильственной смене законной власти! Ведьма заморгала. Будь голоса из гримуара сейчас с ней, то сказали бы, что Гнат силой присвоил себе право быть королем. "Наплевав на законы божеские и человеческие"… — дополнил бы их Рошаль. — Во имя Единственного!!! — заглушив любые мысли, стража ударила в щиты. Претор — а теперь и король — тяжело, опираясь на слуг, поднялся с колен. Волком зыркнул из-под насупленных бровей. И рукой в железной перчатке стиснул рукоять меча — точно вражеское горло. Толпа приспешников невольно отшатнулась. Только сейчас Агле заметила, что вооружены лишь Гнат и охрана. А ведь в храмы нельзя входить с оружием! Теперь уже архиерей преклонил колено, облобызав Гнату руку. За ним выражать верноподданнические чувства хвостом потянулись клир и все остальные. Целуя руку претору, ведьма думала, что ее стошнит. Наконец шум, столпотворение, лобызания прекратились, и участники тайной коронации повлеклись назад в крипту. Ошеломленная Агле, утратив бдительность, верно, слишком явно оглядывалась по сторонам. И услышала за плечом колючий голос арьи Гражины: — Что, шлюшка? Примериваешься, как сбежать, если дела пойдут не очень? Зря надеешься. Ловушки насторожат, когда мы... Не узнала! Облегчение было сладким, как соитие. Гражина не почуяла в ней свою беглую холопку, рабыню. Ведьма торжествующе улыбнулась, пряча сверкание глаз под густыми ресницами. — Хватит! — претор глазами велел Гражине отвязаться и придержал Агле за плечо. — Ну, выскажи почтение будущему королю! Она собралась опуститься на колени. — Давай без формальностей. Выскажи по-настоящему. Как положено верной подданной. И однажды я сделаю тебя королевой... — зашептал ей в ухо Гнат и навалился на ведьму, прижимая к стене. Случилось то, чего она так боялась. Правая рука претора скользнула под юбки, шарясь там, он сам, несвеже дыша, поднял лицо ведьмы за подбородок, защекотал усами губы и вонзился внутрь языком, распирая ей рот, полностью не давая дышать. |