Книга Попадись в мои когти, страница 115 – Ксения Кирина

Я почти слышала, как в моей голове булькает каша, и опустилась на камни. Пинн притормозил, со звучным «АГА!» щелкнул меня по носу и закрутился в штопор.

— Шок, потрясение, эмоциональная встряска, да! — возвестил элементаль и смущенно добавил: — Метод, правда, выбран необычный, да!

— Необычный метод⁈

— Но действенный, ага? — и воздухоплавающий гуманоид свечкой взмыл вверх.

— Придурок… — прошептала я, глядя на бессознательного рыцаря. — Драк-коново колено, какой же ты безбашенный придурок!

Суданский, разумеется, не ответил, пребывая в отключке. Зато отмерла рыжая язва:

— Ха, подействовало! А если бы он тебя…

Ну, рыжая, сама напросилась!

— Отныне я обязуюсь вести себя как настоящий дракон, — выдохнув сквозь зубы, заявила я.

— Чего?

— Чего-чего! Займусь похищением девиц! Пинн, присмотри, пожалуйста, за ушибленным, — с этими словами я схватила попаданку за руку и волоком потащила за собой.

Как она завопила… Я думала, у меня ухо отвалится. Пришлось влепить ей несильную оплеуху. Рыжая заткнулась и наконец начала перебирать нижними конечностями.

Я шагала напрямик к деревне феминисток, на ходу прислушиваясь к собственным ощущениям. Так сказать, «услышанное» не радовало.

Драконья форма не отзывалась, — если только подобное слово применимо по отношению к собственному телу. Все равно что обнаружить парализацию руки или ноги. На малейшее волевое напряжение организм ответил контрастными приступами жара и озноба; фантомные крылья скрутило судорогой. Позвоночник как будто бы вывернулся в спине и выпустил во внутренности длинные острые шипы.

Такого никогда не случалось, даже когда я только-только встала на крыло и первое перевоплощение размягчило плоть до состояния воска.

Вот об этом и говорил Бастовский… Все-таки и на дракона есть управа. Как же здесь жили те драконы? Сумели адаптироваться? Или это после их гибели начались магические аномалии?

Конечно, непроизвольное превращение могло произойти из-за моего возраста, но от этого не легче, даже наоборот — повышенный риск.

Попаданка тоненько заскулила. Я поняла, что слишком сильно сдавила ей руку, и разжала пальцы, сквозь зубы процедив извинение.

Берегом до деревни попаданок мы дошли минут за двадцать. Последнюю сотню метров я ковыляла из последних сил, чувствуя себя фруктом, пропущенным через соковыжималку; впечатление усиливалось из-за чавканья сырых ботинок на каждом шаге. Попаданка, то ли запуганная, то ли проникнувшаяся сочувствием, молча брела следом.

Своеобразная резервация иномирянок оказалась совсем небольшой — вразброс три десятка разнокалиберных жилых сооружений. Всех их объединяли листы причудливого белого материала, которым были крыты крыши. Кое-где виднелись грубо сложенные очаги и печи, на натянутых между колышками веревках живописно обвисли разнообразные детали дамского туалета. Крепко пахло дымом, едой и стиральным порошком. На утоптанной площадке по центру высилось сооружение, напоминающее водонапорную башню в уменьшенном масштабе — всего на метр от земли.

— А он так-то симпатичный парень, зря ты, драконша, на него взъелась, — назидательным тоном начала попаданка. Я медленно повернулась к ней, не веря своим ушам. — Ты ни разу не целованная, что ли? — и она по-дурацки хихикнула, забивая гвоздь в крышку собственного гроба.