Книга Ледяная невеста для герцога дракона, страница 72 – Таля Верховская

— Танец требует внимания к музыке, лорд Блейк. Не к соперникам. Он сжал челюсть, но отступил, сделав шаг назад ровно в такт. Этикет сработал как щит. Я не дала ему зацепиться.

В следующий танец меня увлёк пожилой северный лорд. Он был учтив, двигался медленно, но без ошибок. Я подстроилась под его ритм, кивала в нужных местах, отвечала на вопросы о погоде и охоте, держа спину прямой, а взгляд — ровным. В зале кипела жизнь, смех, шёпот, звон бокалов. И всё это кружилось вокруг меня, не задевая. Я чувствовала каждый шаг, каждый поворот, каждую смену партнёра. Тело работало на автомате. Разум оставался ясным.

Из угла донёсся тихий, но чёткий голос Драго. Эйлин подошла слишком близко, нарушив дистанцию, её голос звучал сладко, но в нём звенела сталь.

— Герцог, я хотела напомнить…

— Отбор требует ясности, леди Эйлин, — его тон не дрогнул, взгляд остался на паркете. — Наслаждайтесь вечером.

Она застыла, губы побледнели, но гордость не позволила отступить без ответа. Она развернулась, влилась в толпу, но взгляд её стал ледяным.

Музыка сменилась на вальс. Тяжёлый, величественный, с чётким ритмом и протяжными струнными. Толпа расступилась, образуя круг. Из тени колонн вышел Эдвард. Трость стукнула по паркету раз, второй. Он остановился передо мной. Улыбка на его губах была безупречно-холодной, отточенной годами интриг. Он протянул руку. Протокол обязывал принять. Король смотрел. Драго одарил меня тревожным взглядом.

Я сделала шаг вперёд, положила ладонь в предложенную руку. Пальцы сомкнулись. Эдвард не сжал их, но и не отпустил. Повёл к центру зала.

— Позвольте пригласить вас на танец, леди Ростан, — прошептал он.

Глава 33. Вальс и нити

Ладонь Эдварда легла на мою спину. Не давя, но и не отпуская. Неприятная изморозь пробежала по позвоночнику. Трость он оставил у колонны, и от этого его движения стали чётче, собраннее и от того опаснее. Мы закружились в вальсе.

— Поразительно, как быстро вы научились «читать» этот зал, леди Ростан, — его голос, мягкий и скользкий, как шёлковая петля, ложился на мелодию скрипок. — Но не обольщайтесь: он читает вас куда быстрее. Эти камни видели, как падали гордецы. Эти страницы помнят тех, кто осмелился узнать слишком много. Эти стены хранят приговоры. И помнят их куда дольше, чем хотелось бы кому‑либо.

Я старалась держать ритм. Взгляд скользнул на линию его плеча. Этикет требовал учтивости, а не исповеди.

— Память камня — его свойство, милорд. Я лишь слушаю музыку.

Он усмехнулся, едва заметно меняя угол поворота, вынуждая меня сузить шаг.

— Музыка бывает разной. Иногда в ней слышны шаги тех, кого уже нет. Иногда — скрип дверей, которые лучше не открывать. Вы ведь понимаете, о чём я. Некоторые вещи… не терпят любопытства.

В его словах не было прямой угрозы. Была проверка. Он смотрел, дрогну ли я, сбавлю ли темп, посмотрю ли в сторону Варго или Вивиан.

Я устояла.

— Любопытство — часть отбора, милорд. Как и умение держать дистанцию.

Его пальцы на секунду сжались. Потом расслабились. Он вывел меня к краю круга, поклонился чуть короче нормы.

— Дистанцию, — повторил он тихо. — Запомните это слово. Она спасает чаще, чем смелость.

Он отступил. В глазах осталась холодная оценка. Он получил ответ: ломать меня словами бесполезно. Но игра не окончена.