Книга Трактир графини Оболенской, страница 13 – Мария Геррер

— Сочувствую, — кивнула я скорее из приличия. С прозрачной женщиной меня роднила только фамилия.

— Глупо поступила, от злости на изменника о сыновьях не подумала, — печально покачала головой Алена. — Старшему тогда было семнадцать, младшему тринадцать. Хорошо, отец мой взял на себя заботу о внуках. Впрочем, я увлеклась. Перейду к делу, — дама поправила край прозрачного кружева на вырезе платья. — Это я помогла тебе оказаться здесь. Твой аметистовый кулон послужил проводником между мирами. Это наша фамильная драгоценность и…

Я не дала ей договорить:

— Не надо мне такой помощи. Верни меня обратно! — закричала я. — Я не просила меня сюда закидывать! У меня завтра курсы начинаются! Я за них бешеные деньги отдала!

— Не кричи, слуги услышат, или, того хуже, Шарлотка, — приложила к губам палец дама. — Тебя и так за полоумную держат.

— Почему это? — возмутилась я. — Я тут только утром оказалась, а меня уже дурой считают?

— Не тебя, а Анну Ильиничну. Она и была можно сказать полоумная — любила своего кобеля мужа без памяти, прямо как я. Только у меня характер железный, а Аня мягкая, не в меня пошла. Но давай все по порядку. Мне нужна твоя помощь.

— А потом я смогу вернуться?

— Ну, если очень захочешь… — неопределенно протянула Алена, отвела взгляд и посмотрела на потолок. — Однако, думаю, тебе тут понравится. Ну зачем тебе возвращаться? Тут ты богатая, молодая. Если мозги приложишь, сможешь свою судьбу поменять. Что у тебя было хорошего в прежней жизни? — риторически спросила прабабушка Алена и начала загибать пальцы. — Сорок три, семья не сложилась, мужика нормального нет, детей нет. Работа — дом, дом — работа. В Москву впервые выбралась! Позорище! И какие курсы в твоем возрасте? Считай, деньги на ветер выбросила. Тебе такая жизнь по душе?

— Я привыкла. И вообще, я собираюсь открыть свой ресторан, — немного приврала я. Хорошо, если для начала получилось бы маленькую кофейню или пекарню открыть. — Для этого мне курсы и нужны.

— Ну, хоть на что-то ты смогла решиться, уже радует, — скептически хмыкнула Алена. — Но ты сначала послушай меня. Мне и правда очень нужна твоя помощь.

— Ладно, слушаю, говори, — можно подумать, у меня есть выбор.

— Так вот, в районе Кузнецкого началась череда убийств. Погибают молодые женщины, их душат шелковыми чулками.

— Да, мне Настя рассказала.

— Представляю, что тебе это бестолочь наговорила, — презрительно хмыкнула Алена. — В газетах пишут, что это дело рук мадемуазель Жози. Меня это мало волнует, но, во-первых, это вранье — Жози убивает только наглых репортеров, обливающих грязью женщин. Она своего рода феминистка, как у вас говорят, борется за права женщин как умеет. Во-вторых, Анечка хоть и дурочка наивная, но мне ее жаль. Все-таки моя внучка от старшего сына. И тебя мне жаль. У вас обеих жизнь не сложилась. Кроме того, наш род Барышкиных мог прерваться или на тебе, в той жизни, откуда я тебя вызволила, или на Ане. Нет у нас других потомков, только две бездетных женщины — безумно влюбленная в мерзавца Анечка и неустроенная ты, — вздохнула Алена. — Надо было торопиться, при переходе души Анечки в иной мир ты попала в ее тело. Таким образом я решила исправить положение, а заодно немного подправить твою судьбу, дать тебе второй шанс. Только есть одна закавыка… — замялась Алена.