Книга Трактир графини Оболенской, страница 41 – Мария Геррер

— В этом я нисколько не сомневаюсь, Анна Ильинична. Итак, рассказывайте.

В очередной раз за сегодняшний день я рассказала свою историю.

В отличие от полицейского Кирилл Дмитриевич отнесся к моим опасениям серьезно, задал много вопросов, на половину из которых я не могла ответить, сославшись на частичную потерю памяти.

— Мне надо осмотреть вашу квартиру, места, где были совершены покушения, поговорить с прислугой и домашними.

— Без проблем, — заверила я его. — Правда муж, его секретарь и лакей в отъезде. Но на днях вернутся. Пока можете опросить остальных. Чем скорее вы займетесь моим делом, тем лучше. Готова внести аванс немедленно, — я открыла сумочку, но Уваров жестом остановил меня.

— Это подождет. Сначала я хочу осмотреть места покушений. Если не возражаете, можем сделать это немедленно.

— Не возражаю, — согласилась я.

Уваров снял с вешалки пальто и любезно открыл передо мной дверь, пропуская в приемную.

— Это ваш телохранитель? — поинтересовался Уваров, увидев Тита.

Я кивнула.

— В вашем случае очень разумное решение. Ольга, — обернулся он к секретарше, — я буду через пару часов. Не забудь позвонить Бирюкову, напомни про экспертное заключение по ножу и поторопи его.

Секретарша продолжала стучать на машинке и только молча кивнула в ответ.

— Ты все поняла? — повысил голос Уваров.

— Да, — огрызнулась она. — Я не могу одновременно печатать, слушать и говорить.

— Уволю, — пообещал Кирилл Дмитриевич.

— Нет, — так же резко ответила секретарша. — За такую зарплату замену мне не найдете.

— Суфражистка, — извинился за нее босс, пододвинув ближе к печатной машинке громоздкий телефон.

— Передовая женщина, — парировала секретарша, продолжая тарабанить по клавишам и метнув короткий возмущенный взгляд в сторону босса.

После теплого помещения холодный ветер показался мне пронзительным. Снежинки укололи лицо, заставив зажмуриться от их ледяных прикосновений.

Уваров остановил проезжавшие мимо сани. Мы втроем с трудом уместились в них. Я оказалась зажатой между Титом и Кириллом Дмитриевичем. От лошади валил пар, ее спину в темной попоне покрывал белый иней. Кучер оказался лихачом — несколько раз на крутом вираже сани заносило, и я вжималась в жесткое кожаное сиденье, ожидая что сани перевернуться, но все обошлось.

Настя доложила, что Шарлотта пошла купить ноты, она собиралась разучить модный французский романс.

Уваров подробно опросил всех слуг. Я как привязанная ходила за ним и с интересом наблюдала за снятием показаний. Выяснилось, что, когда на Аню упала картина, все были дома. Во время второго покушения отсутствовали трое: Шарлотта ходила к модистке, а Глафира и Ванька покупали продукты на рынке.

Третий раз, когда Аня все-таки умерла и я заняла ее место, дома не было моего мужа, его лакея и секретаря.

Осмотрели мой будуар. Оглоблин оказался прав — на трюмо стояла узкая бронзовая китайская ваза с цветной эмалью. Уваров осторожно взял ее за края, поднес к окну, внимательно осмотрел.

— Отполирована до блеска, недавно протирали, — разочарованно произнес он. — Отпечатков пальцев нет. Но есть небольшая вмятина. Позвольте, я посмотрю ваш затылок?

— Прошу, — я подняла волосы выше, и Уваров осторожно приложил вазу к моей голове.

— Ей вас и ударили — идеальное совпадение. Вы не могли бы дать мне чулок?