Книга Трактир графини Оболенской, страница 58 – Мария Геррер

Мне нужен небольшой скандальчик. Пожалуй, название «Общедоступный трактир графини Оболенской» вызовет переполох и привлечет к себе внимание. Я бы назвала его «Публичный ресторан», но слишком напоминает публичный дом. Не думаю, что в этой Москве публичные библиотеки так же на слуху как бордели. Да и трактир мне больше по душе чем ресторан. Нате вам, заносчивые аристократы! Отвергнутая вами графиня открывает не светский салон, а трактир для всех желающих!

Решила, что хочу вывеску не на жестянке, как у большинства, а отдельными объемными золотыми буквами. Мастер заказ принял, возражать не стал, советов давать тоже, обещал сделать в течение недели.

Настала пора заняться рекламой моего трактира. Не думаю, что центральная газета «Московские Ведомости» соизволит со мной сотрудничать. Мне надо издательство поменьше, и с уклоном в желтую прессу.

Во время своих походов по городу я заприметила на Кузнецком Мосту редакцию газеты «Новости Москвы». Именно их мальчишка-разносчик постоянно орал дурным голосом под моими окнами.

Не поленилась, зашла в книжный магазин неподалеку, полистала подборку выпусков «Новостей Москвы». Как и подозревала, было несколько статей о блестящей светской жизни моего мужа. Обо мне упоминалось вскользь и с иронией. Разумеется, я именовалась в статьях «графиня О.», мой муж «граф Серж О.» Кто бы мог догадаться, о ком идет речь?

В редакцию «Новостей Москвы» я и отправилась в сопровождении Тита.

Небольшой двухэтажный дом с колоннами и сдержанным фасадом выглядел скромно на фоне богато украшенных доходных домов и сверкающих зеркальными витринами дорогих магазинов и ресторанов.

Тит распахнула передо мной тяжелую деревянную дверь:

— Прошу, Анна Ильинична.

В небольшом холле дремал на стуле седовласый привратник с окладистой бородой, в потертой ливрее и несколько помятой форменной фуражке. Некогда золотой шнур, украшавший околышек потускнел. Входная дверь глухо стукнула, звякнул колокольчик. Дед открыл глаза, кряхтя поднялся.

— Чего изволите?

— Редактор на месте? — поинтересовалась я.

— Да кто ж его знает? — пожал плечами дед, достал из нагрудного кармана очки, протер их и нацепил на нос. — Что желает мадам? — он, наконец, разглядел мою шубу из чернобурки. — Может, и на месте Федор Никифорович. Как прикажете доложить?

— Графиня Оболенская Анна Ильинична, — гордо вздернула я подбородок и протянула визитку.

Привратник охнул, поклонился:

— Простите, ваше сиятельство, не признал, — пробормотал он, извиняясь.

Не думаю, что моя предшественница часто появлялась в редакции, так что вряд ли дедок мог меня признать.

— Пожалуйте, сюда, — распахнул он передо мной одну створку высокой двери. Подумал, и распахнул вторую.

В длинном коридоре царил полумрак. Ряд одинаковых дверей-близнецов, крашенных скучной коричневой масляной краской, вытоптанная ковровая дорожка некогда бордового цвета вела к окну с мелким переплетом. На подоконнике раскинула ветви китайская роза. Ее алые цветы с упругими желтыми тычинками светились как яркие фонарики.

— Сюда, сюда, — кланялся дед, тараторя как заведенный. — Сейчас доложу секретарю, ваше сиятельство. Не извольте беспокоиться, примет вас редактор, непременно примет.

В приемной пахло библиотекой — неповторимый запах бумаги, клея и вековой пыли. За большим столом с двумя тумбами сидел мужчина лет сорока и что-то быстро писал, время от времени окуная перьевую ручку в чернильницу мутного зеленоватого стекла.